Прошение лесному писали на куске бересты, углём. На нём изображался схематический план дорог и тропинок, где могла быть скотина. Писать его положено было левой рукой, справа налево, текст становился зеркальным отражением обычного. Ф. А. Теплоухов опубликовал текст одного из прошений, записанного там же, в Чердынском уезде. Приведём его здесь. «Лесному царю Митрофану Митрофановичу[652], прошение на лошадь; потеря же стала. У нас же лошадь сивая и рублей она пять десят стоит, чистое раззорение нам пришло. У нас лошадь вы отпустите добровольно, лесной ты царь Митрофан Митрофанович! Мы прокуды ничего тебе не думали сделать, а ты нам сделал. Пожалуйста, нам отпусти лошадь, за чертой ты у нас никуда не пошел. Если ты да не отпустишь, мы будем тебя тоже беспокоить, другое прошение писать. На этой стороне у нас лошадь жила должна быть у нас в руках. Есть у вас наша дорога своя, а крестьянская у нас особенная, куда лошадь пошла. Если ты добровольно отпустишь, мы будем тебя подарить. Так вы это отпустите, пожалуйста нам».
Когда кабала (именно так называется прошение) начерчена, хозяин шёл вместе с колдуном в лес, искали место, где перекрещивались дороги. Выбрав «на кресте дорог» дерево, хозяин скотины становится лицом в сторону, откуда они пришли, а спиной к дереву. Перед хозяином становился колдун. Затем колдун передавал кабалу «наотмашь», через левое плечо, хозяину. Тот, тоже «наотмашь» прикреплял прошение к дереву гвоздями или просто вешал на сучок. Когда всё готово, то и колдун, и хозяин пускались бежать из леса домой. Обычай запрещал им оглядываться, потому что лесной может зашибить деревом или убить из-за этого отыскиваемую скотину[653].
С миром, где находится лесной, можно связаться, лишь поступая наоборот. Наоборот следует писать прошение-кабалу, не лицом, а спиной нужно стоять к дереву, которое «принимает прошение», передавать прошение тоже следует наоборот – «наотмашь»[654].
Суть прошения – в том, что лесной нарушил границы крестьянского мира, забрал оттуда скотину. Поэтому-то на прошении и чертится план дорог и тропинок – крестьянских дорог, потому он и должен вернуть лошадь. «На этой стороне у нас лошадь жила, – пишут крестьяне. Есть у вас наша дорога своя, а крестьянская у нас особенная». На крестьянскую дорогу и нужно лесному вывести потерянную лошадь.
Отметим ещё одну деталь. Крестьяне не только просят, но и настаивают на том, чтобы лесной не вмешивался в их жизнь, их владения. «За чертой ты у нас», – пишут крестьяне лесному. «Мы прокуды ничего тебе не думали сделать, а ты нам сделал… Если ты да не отпустишь, мы тоже будем тебя беспокоить…»
Ф. А. Теплоухов видел в прошении черты канцеляризмов, следы отношения к «лесному царю» как к такому же начальнику, каким были русские чиновники. Однако в этом прошении можно разглядеть и очень архаичные черты.
Тип документа (если прошение лесному можно считать документом) – прошение, а если воспользоваться юридической терминологией феодальной эпохи – челобитная. Прошение же лесному называлось иначе – кабалой. «Слово «кабала», – писал историк русского права М. А. Дьяконов, – в смысле заемной расписки или долгового обязательства упоминается в наших письменных источниках со второй половины XIV в. Обыкновенно должники на занятые деньги платили резы или рост, то есть проценты. Но наряду с этим установился обычай вместо уплаты роста кредитору работать на него в его дворе»[655]. Из работы на заимодавца выросло такое явление в истории феодального права как служилая кабала. Термин «кабальные люди» упоминается в источниках с 1479 года[656]. Слово «кабала» употреблялось в ряде значений – как просто кабала, кабала выкупная, головная, заёмная, закладная, ростовая, служилая[657]. Одно из этих значений фигурировало в земельных спорах. Комментировавший ст. 16 Судебника 1550 г. Б. А. Романов привёл пример судебного разбирательства между неким Василием Облязом Лодыгиным и Киржачским монастырём о спорных землях, где Лодыгин, оправдывая свои требования на спорные земли, ссылался на выкупную кабалу[658].
