Записки еврея полностью

Не знаю почему, но я взволновался при вид? незнакомыхъ мн? людей, принадлежащихъ повидимому и къ другой націи и къ другому общественному классу. Эти люди идутъ смотр?ть на насъ, какъ на зв?рей, чтобы потомъ насъ же и осм?ять, подумалъ я, и не переставалъ на нихъ смотр?ть. Лица н?которыхъ были мн? какъ будто знакомы. Я старался припомнить, гд? я ихъ вид?лъ. Теща, между т?мъ, тащила барышню почти насильно, повторяя: пожалуйте, пожалуйте, очень рады…

— Ради Бога, не безпокойтесь. Мн?, право, очень сов?стно, что мы вамъ пом?шали. Я хот?ла только издали взглянуть на свадьбу, но братъ насильно затащилъ и…

Этотъ мелодичный, н?жный голосъ я тотчасъ узналъ: это былъ голосъ моей дорогой, незабвенной Оли. Сильно сжалось мое сердце, зав?са упала съ глазъ, и я узналъ милыя черты Мити въ лиц? блестящаго офицера. Мн? сд?лалось стыдно, страшно, нестерпимо больно. Я чувствовалъ, что близокъ въ обмороку…

— Мн? дурно… Уведите меня, простоналъ я.

Вокругъ меня засуетились. Меня посп?шно вывели въ другую комнату. Я уткнулъ голову въ мое брачное ложе и горько зарыдалъ.

На другой день я былъ номинально супругомъ. Счастливымъ ли?… Объ этомъ р?чь впереди.

Еслибы вы, любезные читатели, увид?ли меня на другое утро посл? вступленія моего въ законный бракъ, вы, конечно, не могли-бы удержаться отъ громкаго хохота, точно также, какъ я не могу удержаться отъ невольной, хотя и горькой улыбки, теперь, когда воспоминаніе это выползаетъ изъ прошедшаго и ложится подъ мое перо. Невинность, потерявшая свой первый цв?токъ; доброд?тель, застигнутая на ложномъ шаг? увлеченія; честный б?днякъ, обвиняемый, по недоум?нію, въ самомъ страшномъ преступленіи, не могли бы быть такъ сокрушены, убиты и сконфужены, какъ я, юный «невинный супругъ». Я долго не р?шался столкнуться лицомъ къ лицу съ живымъ челов?комъ: мн? казалось, что вс? съ нетерп?ніемъ ждутъ моего появленія, только зат?мъ, чтобы осыпать меня циническими насм?шками и грязными намеками. Когда шафера вытащили меня, почти насильно, на сцену; когда я очутился среди полухм?льнаго общества обоего пола; когда на меня устремился наглый взглядъ всей этой почтенн?йшей публики, я сгор?лъ отъ стыда. Опустивши глаза и затаивъ дыханіе, я чувствовалъ трепетъ собственнаго сердца; кровь ежесекундно приливала къ голов? и румянила мои впалыя щеки. Я едва держался на ногахъ. Я былъ необыкновенно см?шонъ въ своемъ смущеніи и испуг?. Меня салютовалъ неистовый взрывъ хохота. Шаферши подскочили ко мн? и, заливаясь самымъ м?щанскимъ см?хомъ, старались приподнять мою поникшую голову и заглянуть прямо въ глаза. Я жмурилъ глаза и закрывалъ ихъ руками. Шаферши, силою, отрывали мои дрожавшія руки и еще громче хохотали.

— И чего онъ стыдится, чего онъ ёжится, этотъ глупенькій цыпленокъ, какъ будто… Ха, ха, ха, хи, хи, хи!

Въ числ? хохотавшихъ стояла и моя супруга. Ея голосъ звен?лъ р?зче и непріятн?е вс?хъ назойливыхъ женскихъ голосовъ, раздиравшихъ мои уши. Меня это б?сило.

— Чего еще и она ржетъ, безстыдница? прошепталъ я.

— Онъ говоритъ что-то; онъ что-то шепчетъ… ха, ха, ха! Комедія! комедія!.. продолжали подтрунивать надоимною безпощадныя, молодыя еврейки.

— Бабьё, скомандовалъ мой в?чный благод?тель, Хайклъ — оставьте въ поко? моего ц?ломудреннаго Іосифа!

— Н?тъ, н?тъ, пусть посмотритъ въ глаза мн?, требовала одна.

— И мн?.

— И мн?.

Меня еще плотн?е обступили и теребили со вс?хъ сторонъ. Но Хайклъ меня выручилъ.

— Хочу я, людишки, спросить у васъ вопросъ мудреный, запищалъ онъ своимъ шутовскимъ голоскомъ, скорчивъ паяццкую гримасу.

Публика мигомъ обступила шута. Особенно возрадовались мужчины, начавшіе уже см?яться, на в?ру.

— Если за этотъ вопросъ ты опять потребуешь деньги, по вчерашнему, то лучше упаковывай свой товаръ; мы не твои купцы сегодня.

— Н?тъ, сегодня — даромъ.

— Ну, коли даромъ, спрашивай.

— Скажите вы мн?, какое сходство между женихомъ и б?шеной собакой?

— Что ты, что ты, Хайклъ?

— Ты никакъ съума спятилъ?

— А вотъ какое сходство. Мало-ли собакъ въ город?, а кто ихъ зам?чаетъ? Лаетъ себ?, ну пусть и лаетъ. Но взб?сись только одна изъ нихъ, и весь городъ начинаетъ ею интересоваться: куда б?жала б?шеная собака? За к?мъ погналась она? Кто пресл?дуетъ ее? Кого она укусила? Кого она напугала? И вотъ обыкновенная собачонка превратилась вдругъ въ страшнаго зв?ря. Точно то же и съ женихомъ. Сколько мальчишекъ б?гаетъ по городу ник?мъ не зам?чаемыхъ, но пусть одинъ изъ нихъ сд?лается женихомъ, какъ выростаетъ на ц?лый аршинъ въ глазахъ т?хъ, которые прежде не обращали на него никакого вниманія; всякій любопытствуетъ его увид?ть, съ нимъ перекинуть слово-другое, имъ занимаются, имъ интересуются, вслушиваются въ каждое его слово; бабьё умильно засматриваетъ ему въ глаза; однимъ словомъ, ничто вдругъ превращается въ важную особу. Такъ-ли?

Это была для меня посл?дняя шутка Хайкеля. Я его въ жизни больше не встр?чалъ.