Записки еврея полностью

Въ тотъ-же день, мои родители у?хали. Мать моя, прощаясь, строго наказала мн? быть религіознымъ, не поддаваться тещ? и не позволять жен? слишкомъ распоряжаться моимъ носомъ.

Я остался одинъ, въ чужой семь?, въ новой сфер?.

Родители моей супруги принадлежали къ многочисленной семь? и родн?, неотличавшейся ни еврейскимъ аристократизмомъ происхожденія, ни ученостью, ни богатствомъ. Эта убогая, нев?жественная родня украшалась единственно однимъ родственникомъ, бывшимъ въ свое время откупщикомъ и подрядчикомъ, и сошедшимъ уже со сцены своего величія, въ то время, когда а косвенно сроднился съ нимъ. Это былъ неглупый челов?къ, хоть въ своемъ род? нев?жа, сибаритъ и развратникъ мелкаго полета. Тертый калачъ, побывавшій н?сколько разъ въ Питер?, пріобр?вшій сноровку ловко подъ?зжать къ высшимъ и низшимъ администраторамъ, всосавшій въ себя всю эссенцію тогдашняго мудраго крючкотворства, онъ считался въ еврейскомъ обществ? города Л. силой несокрушимой. Гордясь своимъ авторитетомъ, онъ, при всякомъ случа?, изъ одного чванства, вступалъ въ сутяжническую борьбу съ м?стными мелкими властями. Къ удивленію, онъ н?сколько разъ оставался даже поб?дителемъ. По милости его кляузъ и доказанныхъ гр?шковъ, были исключены со службы два городничихъ, стряпчій и почтмейстеръ, возым?вшіе дерзость обращаться съ нимъ такъ же патріархально, какъ и съ прочими забитыми евреями. Евреи города Л., презиравшіе его въ душ? за его грязныя д?ла, т?мъ не мен?е преклонялись предъ сихъ св?тиломъ, отдавали ему всевозможныя почести и давали ему роль главы кагала. Въ то время, когда я сроднятся съ эксоткупщикомъ, онъ не занимался уже никакими д?лами, а жилъ еврейскимъ рантье и состоялъ въ ябедническомъ поединк? съ предводителемъ дворянства, изъ-за какихъ-то мелкихъ личностей. Я пришелся своему новому родственнику по душ?, какъ грамотный и скромный юноша, который напишетъ; перепишетъ и не выдастъ тайны. Я всегда писалъ ему бумаги «по титул?» съ его диктовки, положительно не понимая ни смысла дубово-канцелярскаго слога, ни силы приводимыхъ во множеств? статей закона. Я догадывался только, что еврей обвиняетъ предводителя, совокупно съ прочими м?стными властями, въ какихъ-то лихоимныхъ поборахъ, производимыхъ вопреки ц?лой серіи такихъ-то законовъ, а предводитель взводить на еврея какія-то уголовныя преступленія, по части клубнички, за незаконное сожительство, да еще съ христіанками, и тоже напираетъ на какіе-то законы. Лживая и грязная эта ерунда, пересыпанная словами «якобы», «дондеже», «поелику», и проч., вызывала множество сл?дствій, пересл?дованій, устраненіе сл?дователей, и вела чиновниковъ къ нажив?, а д?ло оставалось in state quo и пережило обоихъ озлобленныхъ сутягъ, высосанныхъ піявочныхъ людомъ до мозга костей. Изъ всей новой, многочисленной моей родни, единственная эта личность была н?сколько рельефн?е прочихъ, остальные-же барахтались въ грязи и нищет?, и не являли ничего такого, что заслуживало-бы особеннаго вниманія. Къ подобной сред? я уже усп?лъ присмотр?ться до тошноты и отвращенія. За то родители моей жены, своей нравственною типичностью, возбудили все мое любопытство.

Семья, въ которой я очутился какъ нахл?бникъ, поступившій, за харчи, въ супруги, была обыкновенная, многод?тная еврейская семья. У евреевъ небогатаго класса малол?тнихъ семействъ почти не бываетъ. Почему это такъ, а не иначе, я объяснить не берусь. Впрочемъ, быть можетъ, и потому, что законная любовь — единственное наслажденіе, которое б?днякамъ достается даромъ… Хайклъ однажды сказалъ: «Мн? хот?лось-бы пос?тить то кладбище, на которомъ покоится прахъ двадцатил?тняго, безд?тнаго еврея». Тотъ-же острякъ Хайклъ обрисовывалъ жизненный путь еврея и христіанина н?сколькими словами, которыя всегда казались мн? необыкновенно удачными. «Жизнь еврея — говорилъ онъ, опред?ляется такъ: Родиться. Жениться. Плодиться. Нажиться. Учиться. Разориться». Поэтому еврей страдаетъ, л?зетъ изъ кожи всю жизнь и умираетъ недоучкой и нищимъ, оставляющимъ кучу маленькихъ нищихъ. Жизнь христіанина — «Родиться. Учиться. Дослужиться. Нажиться. Жениться. Почти т?-же, только въ другомъ порядк? поставлены, а результатъ — совс?мъ противный». Конечно, въ настоящее время, благодаря духу в?ка, небольшое число бол?е благоразумныхъ евреевъ изм?нило къ лучшему постановку своихъ жизненныхъ глаголовъ. Но тогда это было иначе.