— Потому что онъ присвоиваетъ себ? такія права, какія никто ему не давалъ; сл?довательно онъ воръ. Талмудъ разр?шаетъ его обкрадывать.
— Ты самъ первый противникъ талмуда, а тамъ, гд? теб? удобно, ты…
— Я… руководствуюсь имъ. Надобно же извлечь изъ него какую-нибудь пользу. Пусть не дармо?дничаетъ.
Кувшинъ сто разъ ходитъ по воду, а на сто-первомъ разбивается. То же самое случилось и со мною. Долгое время воровство мое благополучно сходило съ рукъ, но, наконецъ, я позорнымъ образомъ попался. Скорыми шагами я несъ однажды свою преступную ношу, направляясь къ подворью своего музыкальнаго учителя. Я былъ уже въ двухъ шагахъ отъ ц?ли моего шествія, какъ вдругъ, изъ-за угла улицы, выскочило неожиданно трое всадниковъ. Я вмигъ узналъ кабачнаго принца, моего смертельнаго врага, и его двухъ лакеевъ. Онъ тоже узналъ меня и съ злорадствомъ направилъ свою лошадь прямо на меня, чтобы испугать. Я очень боялся лошадей. Я пустился б?жать со вс?хъ ногъ и, къ моему великому несчастью, запнулся за что-то, и тяжело упалъ. Роковой штофъ съ ужаснымъ звономъ разбился, и пахучее его содержаніе вмигъ выдало меня.
— Стой! скомандовалъ кабачный принцъ и соскочилъ съ лошади.
Лакеи накрыли меня лежащаго.
— Ты что это несъ? грозно обратилось ко мн? чудовище.
Куда д?валась моя гордость! Я обезум?лъ отъ стыда.
— Ты куда это тащилъ нашу водку?
— Я… домой несъ, прошепталъ я, желая какъ нибудь отд?латься. Но проклятая дрожь въ голос? и во всемъ т?л? обличала мою ложь.
— Ведите его въ контору. Возьмите съ собою разбитый штофъ; а то еще, пожалуй, отопрется, воришка.
Съ этими словами, мой злой гонитель ускакалъ во весь карьеръ. Лакеи потащили меня. Я сначала попробовалъ упираться, но когда одинъ изъ этихъ негодяевъ замахнулся на меня кулакомъ, я присмир?лъ и безропотно сдался въ пл?нъ. Позорно было мое торжественное шествіе между двухъ лакеевъ, ведшихъ за собою своихъ лошадей и несшихъ въ рукахъ улики моего преступленія. Къ моему счастью, улицы были совершенно безлюдны, и я не подвергся любопытству толпы.
Когда меня привели на откупной дворъ, когда я издали увид?лъ самого откупщика, его ехидную супругу и моего б?днаго отца съ понуренной головою, когда я зам?тилъ, какъ кабачный принцъ съ жаромъ что-то разсказываетъ, жестикулируя руками и указывая на меня; когда я обернулъ голову въ другую сторону и встр?тилъ ц?лый десятокъ вопрошающихъ глазъ откупныхъ служителей, высыпавшихъ на крыльцо, — ноги мои подкосились, голова закружилась, въ глазахъ потемн?ло и дыханіе остановилось въ груди. Я чувствовалъ то же самое, что чувствуетъ, в?роятно, осужденный на смерть при вид? эшафота и плахи. Какъ меня подвели къ грозному судилищу — не помню. Я пришелъ н?сколько къ сознанію тогда только, когда грустный, дрожащій голосъ отца коснулся моего слуха.
— Куда ты несъ водку, несчастный?
Я тупо смотр?лъ куда-то вдаль.
— Видите, раби Зельманъ! Вотъ гд? причина вашихъ непом?рныхъ усышекъ по подвалу, строго зам?тилъ откупщикъ. — У васъ растаскиваютъ мое добро. И кто же? Ваше собственное семейство.
Этотъ упрекъ под?йствовалъ на отца какъ электрическая баттарея. Онъ подпрыгнулъ на м?ст? и бросился ко мн? съ поднятыми руками…
Мн? смутно помнится, что я даже не испугался угрожащаго жеста отца: мн? казалось, что вся эта сцена не касается меня. Я отуп?лъ или пом?шался. Я дико озирался и безсмысленно шепталъ, перебирая какъ-то странно пальцами:
— Хайклъ… Цирка… Хаська… Водка…
Что было со мною посл? этого, ничего не помню.
Страхъ и позоръ произвели такое сотрясеніе во всемъ моемъ существ?, что непосредственно за этимъ событіемъ, я впалъ въ нервную горячку, продолжавшуюся около двухъ нед?ль и серьёзно угрожавшую моей жизни. То была вторая, и, слава Богу, посл?дняя тяжкая моя бол?знь. Отецъ и мать провели много безсонныхъ ночей у моей постели. Мой б?дный отецъ страдалъ больше моего: онъ вид?лъ своего любимаго сына, будущую предполагаемую откупную зв?зду, на краю могилы и считалъ себя до н?которой степени виновникомъ моего опаснаго положенія…
Пов?рятъ ли мои читатели, что посл? такихъ явныхъ уликъ воровства, я былъ нетолько оправданъ, но и возведенъ еще на степень мученика клеветы и роковой случайности? Когда я очнулся отъ горячешнаго бреда, я самъ не пов?рилъ тому, что услышалъ. Мать заботливо укутывала меня и приговаривала:
— Б?дное, дорогое дитя мое! Чуть было не убили тебя эти изверги! Очернили, оклеветали ребенка ни за что, ни про что. Нашли вора! Хорошъ воръ! Онъ у меня тихенькій какъ голубь; ?сть не попроситъ пока ему не дашь. Онъ воръ! Хорошъ воръ! А вотъ, кассиръ-то нашъ, небось, не воръ! Тридцать рублей въ м?сяцъ жалованья получаетъ, ц?лую кучу поросятъ им?етъ, а женушка въ шолковыхъ капотахъ разгуливаетъ. Н?тъ, онъ не воръ, а вотъ ребенокъ — такъ онъ откупное добро растаскиваетъ. Хорошъ и отецъ, нечего сказать; сразу пов?рилъ и накинулся на б?дняжку. Колпакъ этакой!
Мн? показалось, что я брежу. Но я не бредилъ, а на самомъ д?л? слышалъ слова моей доброй матери. Я потомъ узналъ вс? подробности событія, совершившагося непосредственно за оннсанной мною сценой.
