— Я сказал несколько недель назад, что может прийти время начать переговоры с тайпинами, — продолжает он, и херувимообразное лицо сделалось вдруг усталым и серьезным. — Час пробил. Руки Ли будут развязаны, и я не сомневаюсь, что он двинется на Шанхай. Если это случится, Англия, Франция, Америка и Россия не смогут игнорировать тайпинов долее — нам придется раз и навсегда выбрать между ними и маньчжурами. — Брюс потер подбородок. — Ужасный выбор. Мы избегали его в течение десяти лет, и будь я проклят, если хочу, чтобы делать этот выбор пришлось вот так, в спешке.
Я молчал, потому как, с холодеющими потрохами, вспомнил, что, когда тайпины в прошлый раз дали битву под Нанкином, отбивая его у маньчжуров, в пятьдесят третьем, резня получилась просто невообразимая. Все до единого маньчжуры гарнизона были перебиты — двадцать тысяч трупов в один день — женщины сожжены живьем. И все будет во много крат хуже теперь, когда дезертиры как из тайпинской, так и из императорской армий совместными усилиями режут, грабят, насилуют и жгут все, что попадается на глаза. Самое место, куда отправить бедолагу Флэши размахивать белым лоскутом с жалобными воплями: «Сэр, прошу вас, могу я переговорить?..»
— Нам остается де-факто придерживаться нейтралитета, держась на расстоянии от повстанцев, — продолжает Брюс. — Если они ударят на Шанхай, нам придется либо драться — избави Бог — либо идти на переговоры, которые маньчжуры будут рассматривать как подлое предательство. И тогда только небо поможет нашей пекинской экспедиции. Так что задача в том, чтобы тайпины не двинулись на Шанхай.
— Как, черт возьми, вы намереваетесь добиться этого? — резко спрашиваю я. — Разбив имперцев под Нанкином и залив глаза кровью, они не станут стоять и дожидаться!
— Вы не знаете тайпинов, сэр Гарри, — возражает Брюс. — Как и никто из нас. Мы знаем только, что от них можно ожидать чего угодно. Я предполагаю, что они пойдут на Шанхай, но их чокнутый повелитель способен объявить Семь Лет Спокойствия, например, или что-нибудь в этом роде! Или перебросить свои армии на Юньнань. Не исключено, что они вообще ничего не предпримут. И вот почему вам следует отправиться в Нанкин.
— Но что от меня требуется? — взмолился я.
Дипломат сделал круг по комнате, побарабанил пальцами по бумагам на столе, сел и уставился в пол. Занялся изобретением нового средства окунуть Флэши в суп, надо полагать.
— Не знаю, сэр Гарри, — отвечает он наконец. — Вам необходимо убедить тайпинов не идти на Шанхай. По крайней мере, в ближайшие несколько месяцев. Но как вам это сделать?.. — Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Самая дьявольщина в том, что я не могу наделить вас никакими полномочиями. Я не ответил на письмо Ли, но передал на словах намек, что к нему может пожаловать... хм-м... английский визитер. Никаких официальных представителей, разумеется, — просто джентльмен из Лондонского миссионерского общества, желающий познакомиться с Государством Небесного Благоденствия и засвидетельствовать свое почтение. Ли поймет... поймет так, как сочтет нужным то мнение, которые выскажет указанный джентльмен — именно мнение, подчеркиваю. А заключаться оное будет в том, что если нападение тайпинов на Шанхай будет означать крах любых надежд на построение отношений с Британией, то отказ от него по меньшей мере вовсе не побудит нас смотреть менее благожелательным взором на последующие предприятия повстанцев.
— Я уже представляю, как излагаю это все на беглом китайском! — говорю я и он соизволил беспомощно пожать плечами.
— Это все, на что я могу вас уполномочить. Дело в высшей степени деликатное. Мы должны дать им понять, на чем стоим — но при этом не спровоцировать на действия и не обидеть смертельно (черт, они же могут стать следующим правительством Китая!), и, что самое главное, не позволить уличить себя в любого рода официальных контактах с ними! Вот почему ваше присутствие оказалось для нас царским подарком — вам приходилось выполнять подобные поручения в Индии, и не без успеха, насколько припоминаю.
Бред сумасшедшего — мои дипломатические экскурсы неизменно заканчивались битвой или резней высшего разряда, когда я из кожи вон лез, лишь бы унести ноги подобру-поздорову. Брюс встал и уставился на карту, пожевывая губу.
— Вы понимаете, насколько сложно мне снабдить вас инструкциями, — продолжает он. — Мы даже не знаем толком, что представляют собой тайпины. Небесного Повелителя лично не видели уже несколько лет — он затворился в огромном дворце, окруженный тысячью женщин-прислужниц, и пестует свои удивительные мысли!
Я готов был поспорить, что раздумьям он посвящает не все время без остатка.
— Если бы удалось убедить его ничего не предпринимать.. . посадить Ли на поводок... — Дипломат пожал плечами. — Но кто поручится, что правитель хотя бы в своем уме, или что вас пустят к нему? Если этот вариант не пройдет, вам останется извлечь все возможное из Верного князя Ли.
Отличный выбор, согласитесь: затворник, почитающий себя братом Христа, или военный вождь, истребивший народу больше, чем Чингисхан.
