Я схватилась за голову… В первый раз в жизни я почувствовала прилив страшной злобы. Я ожесточилась разом, как затравленный зверёк. Мне казалось таким жестоким не пустить меня к ним. Всё моё сердце обливалось кровью при одной мысли о том, что у моих друзей горе и что я не могу быть с ними!
– Ну хорошо же! – прошептала я, до боли стискивая руки, так что пальцы мои захрустели. – Вы не хотите отпустить меня – и не надо!
И, закрыв лицо руками, я выбежала из столовой.
Пока Дуняша переодевала меня, мысли мои так и работали в голове, так и кружились.
Что делать? Как поступить? Как повидать Нюру и моего бедного взрослого друга, её отца? Если написать ей – письмо идёт долго, и Бог знает когда я получу ответ. Через сутки только! А что может случиться за целые сутки!.. Боже мой, Боже мой!..
Дождаться, когда дядя вернётся со службы, и упросить его свести меня к моим друзьям! Но ведь дядя иногда прямо со службы отправляется в клуб обедать и Бог знает как поздно возвращается в таких случаях домой, заигрываясь в свои любимые шахматы до первого часа.
Нет, и это не идёт. Надо другое…
И вдруг… неожиданная мысль разом как бы осветила мою голову.
Я убегу! Да-да! Я убегу сегодня из гимназии. Но для этого придётся сделать какую-нибудь шалость или выкинуть какую-нибудь проделку, за которую бы меня наказали, оставив в гимназии на неурочное время. А когда все разойдутся, я отбуду срок наказания и, вместо того чтобы идти домой, отправлюсь к Нюре. Наверно, Бавария не придёт за мною, а если придёт, то не найдёт меня уже больше. Я буду – тю-тю! – уже в дороге…
И вдруг вся моя выдумка показалась мне такой простой и легковыполнимой, что я просияла.
Всю дорогу от дома до гимназии я всё соображала, как и чем бы лучше заслужить наказание. Первый урок был французский, но француженку, весёлую, добрую и ласковую девушку, мы никогда не решились бы огорчить. Второй урок – Яковлев. Но что бы я ни сделала на этом уроке, добрый Василий Васильевич всё спустит мне с рук, так как в памяти его надолго остался мой благородный, по его мнению, поступок, когда я, единственная из всего класса, блестяще ответила «Демьянову уху», в то время как другие… Но не стоит, однако, вспоминать старое… Третий урок – батюшки. Батюшка считался у нас самым взыскательным изо всех учителей, и каждый промах на его уроке наказывался особенно строго… Конечно, грешно будет с моей стороны перевирать священную историю, но что же делать, если иначе мне не заслужить наказания и не попасть к моим друзьям!
Я так глубоко задумалась над решением этого вопроса, что не заметила, как мы подошли к знакомым дверям.
– Ну, будьте умными хоть сегодня! – проговорила Матильда Францевна. Она ежедневно говорила одну и ту же фразу, когда при помощи гимназического сторожа Иваныча мы с Жюли снимали бурнусы и калоши.
Потом Бавария и её клетчатая накидка и клетчатый бант на шляпе исчезли за дверью, а мы с Жюли, крепко обнявшись (мы никогда не ходили теперь иначе), побежали в класс.
– Что ты такая бледная, Леночка? – заботливо осведомилась у меня Жюли.
– Бледная? Разве? – принимая самый беспечный вид, произнесла я.
– Ну да, я понимаю тебя, – продолжала моя двоюродная сестрица, – тебе жаль бедного Никифора Матвеевича и Нюру, да?
– Да, – отвечала я машинально, думая совершенно о другом.
Урок французского языка и класс Василия Васильевича я просидела как на иголках.
«Господи! Что-то будет? Что-то будет?» – мысленно твердила я.
Но вот наступил урок Закона Божия. Батюшка вошёл в класс ровно через две минуты после звонка. Дежурная Соболева вышла на середину класса и прочла молитву перед ученьем. И вдруг, не успела Нина Соболева произнести последние слова молитвы: «…возросли мы Тебе, Создателю нашему, на славу, родителям же нашим на утешение, церкви и отечеству на пользу», – как дверь класса широко распахнулась и к нам вошла Анна Владимировна – начальница гимназии.
– Здравствуйте, дети, – произнесла она, ласково кивая нам своею седой как лунь головою и широко улыбаясь молодым лицом. – Я пришла узнать, насколько вы подвинулись в Законе Божием… Пожалуйста, батюшка, не обращайте на меня внимания и продолжайте урок, – почтительно обратилась она к священнику.
– Мы вам, Анна Владимировна, сейчас хорошим ответом похвастаем, – улыбаясь, ответил отец Василий. – Иконина-вторая, – назвал он меня, – отвечайте, что вам задано на сегодня.
Я поднялась со своего места. Ноги у меня двигались с трудом, точно свинцом налитые, а в голове так шумело, что в первую минуту я даже не могла понять, чего от меня требовали.
– Что вам задано на сегодня? – снова повторил свой вопрос священник.
Я отлично знала, что задано, и выучила отлично историю прекрасного Иосифа, которого злые братья продали в Египет в неволю, но язык не слушался меня. Я думала в эту минуту:
