В «Письмах без адреса» Н. Г. Чернышевского отмечено, что расположение народных мыслей против рабства устроилось долгим ходом событий и «главным пунктом, около которого стало группироваться все остальное», оказалось именно «дело об уничтожении крепостного права».218 Лучшие люди из дворян сошлись с крестьянством в одном желании, существовавшем с незапамятных времен, — желании раскрепощения мужика.
Направление своего литературного пути Тургенев неизменно связывал с теми ранними впечатлениями, которые приобрел в окружавшей его с детства среде крепостничества с ее вековыми «привычками рабства». В то же время данная им, как и многими другими его сверстниками, в юности Аннибаловская клятва бороться до конца и никогда не примиряться с этим злом имела своим источником также идеи просветительства, которые усиливали его непосредственные впечатления от безобразий и противоречий русской действительности. «Записки охотника» накапливались не только в процессе житейского опыта. Главная мысль книги формировалась и под воздействием передового общественного сознания, прогрессивной русской и мировой культуры. Среди отечественных авторов, повлиявших на духовное развитие Тургенева, едва ли не в первую очередь должен быть назван просветитель XVIII — начала XIX в. Н. И. Новиков.
Имя Новикова встречается уже в черновом автографе тургеневских замечаний о русском хозяйстве и русском крестьянине. Ссылка на «Древнюю российскую вивлиофику» сохранилась и в окончательном тексте этой записки. Тургеневу рано стали известны также и другие новиковские издания, проникнутые гуманистическим пафосом, в частности «Детское чтение для сердца и разума», которое, несомненно, укрепляло в нем сызмала уважение и любовь к крестьянам. «Добрые эти люди, — внушал детям журнал Н. И. Новикова, — живут в бедности и отправляют тяжкую работу, для того, чтобы мы спокойно питались их трудами».219 В «Переписке отца с сыном о деревенской жизни», принадлежащей, как известно, перу самого издателя первого русского журнала для детей, на страницах второго издания которого имеются пометы будущего автора «Записок охотника», нарисован благородный образ крестьянина, подвергнутого судьбой суровому испытанию: разорившись от разных несчастных случаев, он своим трудолюбием и честностью «привел себя опять в хорошее состояние», восстановил потерянное, закалил характер. «И хотя бы дом его десять раз сгорел, однако сии добрые свойства никогда бы не пропали», — убежденно пишет автор, подкрепляя свою мысль с помощью аналогии: «Я вспоминаю при этом о древнем греческом философе, который назывался Симонидом и с которым произошло такое же приключение». Попав в кораблекрушение и оставшись живым, он не оплакивал вместе с другими пассажирами утерянных ценностей, а был по-прежнему спокоен и весел. В ответ на упреки своих спутников философ сказал: «О чем же мне плакать? Я ничего не потерял; все богатство со мною». Симонид «говорил о своей мудрости, которая была для него дороже всех богатств здешнего мира».220
В родовой библиотеке Тургенева, вобравшей в себя книжные собрания не одного поколения, сохранились «Размышления о греческой истории» Мабли в переводе Радищева, январский выпуск «Северного вестника» за 1805 г. с «Отрывком из бумаг одного россиянина», как была названа перепечатанная там глава «Клип» из радищевского «Путешествия» Правда, журнал остался неразрезанным. Мы не располагаем какими-либо другими данными, чтобы ответить на вопрос: был ли знаком Тургенев с этим произведением или отрывками из него до создания «Записок охотника»? Позднее он, конечно, читал «Путешествие из Петербурга в Москву» и говорил о Радищеве в беседе с его внуком А. П. Боголюбовым, как о «первом поборнике освобождения крестьян».221
От этих предвестников, первых сеятелей свободы, как называл Радищева и Новикова Герцен, «толк» о необходимости уничтожения крепостного права «перешел к декабристам; он был любимою мыслью лучших людей царствования Александра I»,222 к которым относились братья А. И. и Н. И. Тургеневы. Мятежная родословная Тургеневых имела прямое «генетическое» отношение к идейным и нравственным истокам «Записок охотника».223
А. И. Тургенев писал в 1820 г. о том, как вместе с братом — будущим декабристом — они клеймили «рачительные следствия рабства» и «воевали против него, а еще злее против его защитников <..> Разве Петр Тургенев отчаивался в спасении отечества, укоряя Гришку <Отрепьева> во лжи и грозно умоляя его отречься от России и царства? И мы будем… умолять соотчичей отречься от рабства. И делом и словом будем друзьями народа».224 Братьев Тургеневых вдохновляла не только тень далекого предка, но и пример отца — личного друга и ближайшего сотрудника Н. И. Новикова.
