Как и в 1852 г., «Современник» первым известил читателей о том, что приготовляются к печати и скоро выйдут столь полюбившиеся всем рассказы и очерки, «нового издания которых уже несколько лет с таким нетерпением ожидала терпеливая русская публика. Эта новость уже не в предположениях только, а в действительности: мы видели, наконец, экземпляр „Записок охотника“, одобренный цензурою к новому изданию. Месяца через два книга эта появится в свет».277
В начале мая она поступила в продажу. «Первое издание, как известно, — напомнил «Московский вестник», — давным-давно разошлось, а уцелевшие немногие экземпляры у некоторых дальновидных книгопродавцев в последнее время продавались по баснословной цене. Само собою разумеется, что второе издание замедлилось по причинам, не зависящем от автора».278 Оно оказалось возможным лишь в условиях, когда было «снято много шлагбаумов с слова и мысли», в частности, утратило силу запрещение обсуждать в печати это произведение, посвящать ему рецензии, статьи.
О давно ожидаемом всеми новом издании «Записок охотника» предполагали высказаться Ап. Григорьев, Д. Писарев, из-за болезни которого рецензию на книгу написал для журнала «Рассвет» А. Скабичевский. Критик напомнил, что именно эти рассказы и очерки «упрочили литературную известность Тургенева, расположили окончательно публику в его пользу, сделали его передовым писателем». Скабичевский соотносил их с «Мертвыми душами» Гоголя — «явлением аналогическим по материалу и строю с „Записками охотника“», в которых «под внешней бессвязностью таится глубокая, внутренняя связь». Читайте, говорилось далее в статье, оба тома один за другим до конца, и «вы увидите, как в голове вашей из отдельных бессвязных очерков будет слагаться стройная, громадная картина».279
Появление через год цикла рассказов и очерков в первом собрании сочинений Тургенева нашло в публике горячее сочувствие. Рецензент «Книжного вестника» (1861. № 9. С. 7) писал, что «можно ожидать большого успеха этому изданию». В статье М. Лонгинова о 1-м и 4-м томах, отпечатанных ранее 2-го и 3-го, основное внимание было уделено «Запискам охотника», с которых началась в 1847 г. «громкая известность» автора. Ее усилили «гонения на благородную господствующую тенденцию» произведения, представляющего собою «один из самых прочных памятников нашей литературы».
Благодаря почти 15-летнему опыту публикации и перепечаток рассказов и очерков, а также «совершенно переменившимся обстоятельствам» стало нетрудно, говорилось в той же статье, «доказать», что «Записки охотника» — «один из чистейших перлов русской поэзии, одно из капитальнейших творений» отечественной словесности. Когда стали появляться первые главы цикла, «можно было не совсем доверять себе в мнении о безотносительном их достоинстве и подозревать, что мнение это невольно закуплено гуманною тенденцией, так искренне и, можно сказать, невольно высказывавшеюся в этих рассказах, которые тогда казались слишком смелыми и возбудили такое множество нареканий при выходе их отдельною книгой в 1852 году». Но, перепечатанные через семь лет, когда уже «лист перевернулся» и «Записки охотника», естественно, «потеряли прелесть запрещенного плода», они тем не менее «имели тот же успех, а теперь выходят еще новым изданием в собрании сочинений… Тут успех их основан уже именно на высоком их художественном достоинстве».280
Далеко не каждое произведение способно выдержать подобного рода испытание. «Записки охотника» между тем не только не старели, но, напротив, становились неотъемлемою частью народного самосознания и, подобно природе, обретали способность вечно возрождаться и развиваться. Для того чтобы влияние книги продолжалось и «не в свое время», необходимо, по словам Белинского, обязательное условие: для своего времени ее воздействие на читателей должно быть «новым, живым, прекрасным и великим» (10, 15).
В судьбе «Записок охотника» наступил такой момент, когда они стали для большинства «безотносительно хороши», и автор «в них так же был сам собою, как сам Жан-Жак Руссо в своей „Исповеди“, как Сервантес в своем „Дон Кихоте“, как Шекспир в своих трагедиях, как Гоголь в своих сочинениях… Тут было все, что нужно для того, чтобы это произведение перешло в века и сделало незабвенным имя Тургенева».281
