Газетная информация об издании его сочинений в четырех томах соответствовала тому, о чем писал Тургеневу Н. А. Основский в августе 1860 г. (письмо не датировано): «„Записки охотника“ печатаются и приводят уже к окончанию; недостает одного „Полесья“, то есть собственно хвостика».282 Речь идет как будто о составе тома, в который, очевидно, должны были войти в качестве вполне самостоятельных произведений цикл рассказов и очерков и повесть «Поездка в Полесье». Однако письмо Основского от 22 августа 1860 г. позволяет считать возможным то, что оказалось на деле: включение в «Записки охотника» перед «Лесом и степью» очерка «О соловьях» и «Поездки в Полесье», снабженных номерами XXII и XXIII, т. е. расширение цикла за счет двух не входивших в него ранее вещей: «Все исправления, дорогой Иван Сергеевич, я получил, и все будет исправлено. В первом томе и будут заключаться „Записки охотника“ с прибавлением „Поездки в Полесье“ и „О соловьях“. Под последними выставлены годы их появления в свет» (л. 1).
Письмо Тургенева, ответом на которое являются приведенные выше строки, не сохранилось. Поэтому трудно сказать, содержалось ли в нем авторское указание о расширении не тома, а именно цикла за счет названных произведений. Не вносит окончательной ясности в этот вопрос и письмо Основского от 21 октября 1860 г.: «„Записки охотника“(1-й том) кончены уже давно; в них еще добавлено: „Поездка в Полесье“ и „О соловьях“» (л. 5). Добавлено, конечно, издателем, стремившимся к пропорциональному объему каждого тома, что видно из дальнейшей части того же письма: «Я рассчитывал по „Запискам охотника“, думая, что и повести напечатаю точно таким же шрифтом; но когда начал печатать, то увидел, что, вынув из них „Рудина“ и прибавив „Асю“ и „Первую любовь“, не будет возможности упрятать их в один том, ибо одни они составят 50 листов» (л. 5 об.).
Возможности для таких перемещений были у издателя тем большими, что, как видно из его письма к Тургеневу от 3 января 1861 г., они не заключали письменного договора, имели только «условие на словах» (л. 12 об.). Не было у автора и заранее составленного плана издания. Даже количество томов Основский определял по своему разумению: «Выключая комедии, выйдет 4 тома, потому что повести будут состоять из двух томов». А комедии издатель предполагал «печатать уже особо — пятым томом» (л. 5 об. — 6), который не вышел.
Весьма дурное, по многократным отзывам Тургенева, издание Основского не удовлетворило его. В двух последующих собраниях своих сочинений автор сохранил прежний состав цикла, хотя в письме к А. В. Дружинину от 5 декабря 1856 г. назвал «Поездку в Полесье» неизданным отрывком из «Записок охотника».283 Очерк «О соловьях», списанный со слов одного охотника, послужившего прототипом Ермолая, также тяготел к циклу. Но для объединения этих произведений с «Записками охотника» не было достаточных идейно-художественных оснований.
Прецедент с «Двумя помещиками» имел качественно иной характер, поскольку этот рассказ был задуман и осуществлен в прямой связи со всеми другими. Более трудным оказалось «воссоединение» с «Записками охотника» «Петра Петровича Каратаева», появившегося следом за «Хорем и Калинычем», правда без указания на его принадлежность к циклу, проблематика которого расширялась по мере осуществления новых замыслов. Забытая Россия, Россия бедняков, крестьян, подавшая наконец голос, изображалась Тургеневым во взаимодействии с нею русских людей культурного слоя, всегда служившего предметом его наблюдений. Белинский в обозрении русской литературы за 1847 г. отметил, что хотя «Петр Петрович Каратаев» и не принадлежит «к ряду рассказов охотника, но это такой же мастерский физиологический очерк характера чисто русского, и притом с московским оттенком. В нем талант автора выказался с такою же полнотою, как и в лучших из рассказов охотника» (10, 346-347). Столь высокая и точная оценка рассказа, очевидно, и предопределила его включение в первое отдельное издание цикла.
«Отрывков из „Записок охотника“ напечатано 22; всех их было приготовлено 26», — сообщил Тургенев П. В. Анненкову 25 октября 1872 г.284 В письме к Я. П. Полонскому от 25 января 1874 г. он заменил последнюю цифру более общим определением: «около тридцати».285 Неосуществленные замыслы рассказов, предназначавшихся для «Записок охотника», дают возможность лучше понять сложный и постоянный для Тургенева процесс накопления тех жизненных данных, из которых создавались его произведения. Авторские программы цикла, мемуарные и другие источники, где сохранились названия, иногда лишь имена героев или фрагменты, планы, другие свидетельства работы, подтверждают серьезность намерений Тургенева, которыми он поделился 1 мая 1852 г. с Л. и П. Виардо: «Буду продолжать мои очерки о русском народе, самом странном и самом удивительном народе, какой только есть на свете».286
