В библиографическом листке журнала Стасюлевича сообщалось, что сверх нового издания своих сочинений, печатаемого в Москве, Тургенев на этот раз выпустил в свет особо «Записки охотника». Это доставит теперь возможность всем желающим «иметь ту часть его трудов, которая навсегда останется классическою, в полном смысле этого слова, помимо ее исторического и общественного значения».316
Отношение читателей и слушателей, прежде всего молодежи, к «Бурмистру» побудило автора сделать под ним в стереотипном издании «Записок охотника» ремарку, напомнившую о том, когда и где был закончен и кому впервые прочитал этот рассказ: «Зальцбрунн, в Силезии, июль, 1847 г.» Помета, вызванная овациями, устроенными Тургеневу, и явившаяся своеобразным откликом на эти чествования, дополнялась и разъяснялась предисловием.
В биографическом очерке, основанном на фактических данных, взятых у Тургенева, Стасюлевич впервые в русской печати коснулся связи «Записок охотника» с идеями Письма к Гоголю: проводя лето 1847 г. «в Силезии на водах Зальцбрунн, вместе с больным Белинским и П. В, Анненковым, он написал другой рассказ: „Бурмистр“» (с. V). Эта информация, заимствованная из рукописи воспоминаний Анненкова «Замечательное десятилетие», публикация которых началась в «Вестнике Европы» с января 1880 г., раскрывала внутренний смысл авторской пометы под «Бурмистром».
Тургенев таким образом подтвердил и конкретизировал речь, произнесенную им 6 марта 1879 г., в которой говорил о своей верности идеалам 1840-х годов, когда народ, находившийся еще под гнетом крепостного бесправия, особенно «нуждался в деятельной помощи своих счастливых сынов».317 Упоминание имени великого критика в предисловии к первому стереотипному изданию «Записок охотника» и ссылка под одним из самых социально острых рассказов на место и время создания «письма к Гоголю» были по своей сути равнозначны посвящению первого отдельного издания «Отцов и детей» памяти Белинского.
В биографической заметке, предпосланной полному собранию очерков и рассказов, нашло отражение и еще одно событие, названное Тургеневым в письме к П. В. Анненкову от 26 мая 1879 г. воздаянием за его «труды по освобождению крестьян („Записки охотника“ и т. д.)».318 Оно по-своему тоже подтвердило справедливость сказанных им в названной выше речи слов о том, что он не изменил «до конца ни своим художественно-литературным убеждениям, ни так называемому либеральному направлению» своего «молодого времени».319
11 июня 1879 г. Стасюлевич поздравил Тургенева с оказанной ему в Англии «честью, которая есть и наша честь» и в предисловии к первому — стереотипному изданию цикла отметил, что составляющие его рассказы и очерки, давно уже «переведенные на главнейшие иностранные языки, сделались известными и заграничной публике, а в мае 1879 года удостоились особенного внимания одного из старейших ученых учреждений в Европе, Оксфордского университета, который почтил автора „Записок охотника“ званием доктора обычного (гражданского. —
Речь профессора гражданского права Джеймса Брайса представляла ректору Оксфордского университета Тургенева как «мужа, который не уступает никому из выдающихся писателей нашего века и, хотя писал преимущественно прозой, заслуживает имени вдохновенного поэта. Действительно, кто когда-либо лучше выразил нравы, дух, всю жизнь своего народа? Чья речь была прекраснее? Кто с большей силой раскрыл глубочайшие движения души, вызывая слезы, возбуждая гнев и любовь? <…> Поэтому, если мы уверены, что наша Академия создана не только для самой себя, но для всего мира, то признаем этого друга человеческого рода, этого ревнителя свободы своих соплеменников нашим гражданином, предоставив Ивану Сергеевичу Тургеневу степень доктора гражданского права honoris causa».320
Пять стереотипных изданий этого сочинения, сыгравшего большую роль в повороте общественного сознания в пользу освобождения крестьян, «составившего, можно сказать, эпоху в русской литературе и жизни»,321 потребовалось менее чем в четыре года только при жизни автора. Шестое последовало через два месяца после его смерти. В прибавлении к биографическому предисловию (с. VII-VIII) этого выпуска Стасюлевич засвидетельствовал, что о выходе пятого стереотипного издания автор получил от него извещение за несколько дней до своей кончины; «20 августа он поручил, вспоминая, вероятно, особую цель этого издания, выразить <…> свое великое удовольствие. Это было одним из последних поручений» Тургенева.
«Записки охотника» в те траурные дни были выставлены на видных местах, в окнах книжных магазинов и «на них духовный взор прохожего» видел «ореол обновленной славы и бессмертия».322
Особая цель дешевых изданий полного собрания рассказов и очерков была разъяснена в близкой Тургеневу газете: «Это издание предназначается главным образом для училищ, которые могут приобретать „Записки охотника“ отдельно, в том случае, когда приобретение полного собрания сочинений И. С. Тургенева было бы не по средствам школьной библиотеке».323
