Вскоре мы с проводницей разговаривали по душам. Начал я с того, что рассказал ей, как она понравилась моему другу Бегемоту. Затем поведал, что и мне тоже, и поэтому мне жаль ее отдавать. Ей явно польстило наше внимание. Но потом девушку понесло негативом – она начала рассказывать, какая у нее тяжелая жизнь в родном городке, как она ненавидит поезда, и как мечтает сменить профессию. Мне взгрустнулось. Через некоторое время я прервал ее, сказал, что мне пора и вернулся на место.
Потом мы с Бегемотом направились в вагон-ресторан. Я предусмотрительно вынул из рюкзака сумку с деньгами и документами, взял ее с собой.
Во многих вагонах-ресторанах, да и обычных ресторанах тоже, работают целые бригады девочек-разводчиц. Их задача – раскрутить клиента на дорогую выпивку. Для достижения этих целей они активно флиртуют и сулят ночь, полную любви. С такими девочками мне уже приходилось сталкиваться. Некоторые из них вели вполне приличный образ жизни, учились в университетах, а в заведениях подрабатывали – прожить на стипендию было невозможно. С одной такой я даже учился, и регулярно списывал у нее домашние задания. В вагоне ресторане разводчицы тотчас объявились, как только мы сели за столик. Клиентов не было совсем, поэтому девочки были очень настойчивы. И всеми силами старались показать, что никакой корысти в их действиях нет. Они, разумеется, не знали, что у меня с собой куча денег, что я всё равно все их собираюсь потратить на отдыхе, так что на выпивку скупиться не стану. И совсем не обязательно врать нам прямо в глаза.
– А ведь вы нас разводите, девчонки, – сказал я, улыбаясь, когда одна из них стала рассказывать, что мы можем снять купе на четверых на всю ночь. За нами при этом пристально наблюдал толстый кавказец, хозяин поездной ресторации, он сидел за дальним столиком и контролировал деятельность своих подопечных. Мы пили отнюдь не дешевое вино, на столе стояла початая бутылка. Но они хотели, чтобы я заказал еще две.
Спорить со мной девочки не стали. Одна из них, блондинка, обернулась на хозяина. Он сделал ей какой-то знак.
– Тебе что, денег жалко?! – спросила блондинка с вызовом.
– Совсем не жалко, – честно ответил я. – Просто люблю играть в открытую. Ваше общество нам приятно. Посидите с нами. Можете заказывать все, что хотите. Только врать не надо, ладно?
Но «играть в открытую» им не понравилось. Они встали и пересели за столик к кавказцу, спиной к нам.
– Ну, ты чего? – шепотом сказал Бегемот. – Нормальные же девчонки.
– Не люблю, когда меня держат за лоха, – сказал я.
Но он, несмотря на всю очевидность ситуации, так и не поверил, что девочками двигала исключительно корысть. Многие молодые люди отчего-то считают себя неотразимыми. Бегемота сей порок, иногда именуемый гордыней, не миновал. Он направился к столику, где сидели девушки, и попытался с ними заговорить.
– Слыщищь, – донеслось оттуда, – тебя видеть не хотят, парень. Непонятно, щто ли?
Я обернулся.
– Бегемот… Оставь их. Иди сюда.
Но он не унимался, пытался выяснить, хотели они нас «развести» или нет. Кавказец вскочил и стал кричать.
– Ладно, ладно, успокойся, – сказал Бегемот. – Дай мне бутылку водки, и мы уйдем.
Кавказец прошел к стойке, мой товарищ – за ним. Я отвернулся, допил залпом вино и встал из-за стола… Мы пошли по вагонам, добрались до своих мест, сели. Бегемот торжественно изрек: «Та-да!» и извлек из-под спортивной куртки бутылку кофейного ликера.
– Спер! – гордо сказал он.
– На фига?! – спросил я шепотом.
– А чего они?..
– Ну, ты даешь… Давай быстрее. – Я открутил крышку ликера, припал к горлышку. Затем Бегемот отхлебнул сразу полбутылки. Мы добили ворованный ликер в считанные минуты. После чего Бегемот выкинул пустую стеклотару между вагонами. Очень вовремя.
Вскоре из вагона-ресторана прибежал перевозбужденный кавказец. Он кричал, что мы украли у него «элитный» ликер и должны немедленно заплатить за него.
– Мы вам искренне сочувствуем, – сказал я, облизывая сладкие губы. – Но с чего вы взяли, что это мы?
– Да, дядя, ты чего?! – возмутился Бегемот. – А если я скажу, что ты у меня бутылку водки украл? – Он потряс у него перед носом бутылкой, купленной в вагоне-ресторане. – Совсем ослеп? Мы только белую и пьем. Напитки смешивать – себе дороже. Потом, знаешь, какое похмелье будет?..
Активно жестикулируя и ругаясь на родном языке, кавказец убрался восвояси. А мы разлили водку по стаканам… Вскоре мне стало хорошо, и проходящую мимо проводницу я ущипнул за попу. Она в ответ засмеялась, глянула весело.
– Приходи попозже, посидим…
– А ты молодца! – похвалил меня Бегемот, когда она ушла. – Чувствую, хорошо отдохнем.
Я, и правда, собирался открыть счет. Но потом почувствовал, что сильно пьян, и завалился спать. Несколько раз просыпался в холодном поту, трясся от ужаса. В голове засела одна только мысль – жить, как же я хочу жить.
Когда мы покидали поезд, счет по-прежнему был ноль – ноль.
На перроне возле вагона-ресторана курила одна из девушек. Она вдруг улыбнулась, помахала нам рукой и послала воздушный поцелуй.
– Чего это она? – удивился Бегемот.
