Оставив Серегу в мрачных раздумьях (была надежда, что он одумается), я поехал на точку, и перерыл весь тонар в поисках телефонного номера и адреса ресторана, куда меня приглашал неизвестный «благодетель». И не без труда все же его нашел – записал в тетрадке учета рабочего времени.
К моему удивлению, за время моего отсутствия бандиты не объявлялись. Если бы не сожженная квартира, я бы решил, что они сгинули в лесу. И все же, их отсутствие казалось мне чрезвычайно странным. Не мог же я их, в самом деле, напугать? У уголовников принято мстить – такой у них моральный кодекс. За снятый частично скальп – с меня обязательно снимут голову.
В это время мы как-то ненароком сблизились с еще одним моим давним приятелем. Его звали Зеленый. Отнюдь не потому, что во время возлежания на газоне его не было видно. Зеленого так прозвали еще в те времена, когда он, и правда, был совсем зеленым юнцом, но при этом участвовал со вполне зрелыми людьми в делах отчаянно противозаконных.
Особенно отличился Зеленый во время событий октября девяносто третьего. Проживал он тогда на Новинском бульваре, неподалеку от Белого дома. Ельцин развернул войну с путчистами, и толпа ринулась спасать молодую российскую демократию. В центре города творился натуральный беспредел. Москва полнилась слухами – говорили, что в девяносто первом многим согражданам удалось неплохо помародерствовать. Поэтому в девяносто третьем в центр прибыли не только защитники демократии и ельцинской власти, но и те, кто собирался чем-нибудь поживиться. И не только москвичи, но и жители других населенных пунктов. Потом я слышал, что лица тех, кто составлял толпу в девяносто третьем сильно отличались в худшую сторону от лиц толпы девяносто первого… Погром случился капитальный. Зеленый рассказывал, как он сотоварищи вынесли витрину крупного торгового центра, где продавали дорогущие вещи, и он в числе первых ринулся на штурм. Забежал туда худосочным парнишкой в одной тоненькой курточке, а выбежал изрядно ожиревшим – поскольку нацепил на себя две кожаных куртки, дубленку и пальто. Отволок добычу домой. Теща с женой увязались за ним – когда гремит революция, и в округе громят магазины для богатых, дома останется только трус. Среди русских женщин, которые, как известно, и в горящую избу войдут и коня остановят, робкие дамы встречаются все реже. Охрана поначалу пыталась защищать хозяйское добро. Но быстро сдалась – молодые крепкие парняги смекнули, что идут фактически против трудового народа, и сами, будучи его неотъемлемой частью, потащили все, что призваны были защищать.
Когда с разграблением ближайших магазинов было покончено (а события развивались стремительно), Зеленый, не теряя времени, вместе с приятелем отправился поближе к Белому дому – снимать с машин колеса. Сам он катался вот уже полгода на раздолбанной пятерке с разбитым бампером. И рассудил, что пришло самое время этот самый бампер сменить. Вокруг большинства автомобилей уже вовсю парили «стервятники» с гаечными ключами и плоскогубцами. В девяностых, вообще, было так принято – если чье-то авто слишком застоялось, от него постепенно начинают откручиваться детали, словно сами собой, пока не останется среди двора один бесполезный кузов – без дверей и капота. И тот, бывало, распилят автогеном, и уволокут по левым автосервисам.
И вот пока сознательные граждане спешили к Белому дому, где собирали баррикады и вооружались, Зеленый с приятелем спешили в обратную сторону – волокли ворованный бампер.
– Вы что же, сволочи?! – окликнул их солдатик в камуфляже. – Воруете, пока народ против коммунистов борется?!
– Чего? – откликнулся Зеленый, положил бампер. – Не слышу.
Солдатик подошел ближе.
– Воруете, говорю! – сказал, глядя исподлобья.
Тут Зеленый и его приятель накинулись на идейного бойца и, уронив на землю, немного попинали. Потом подхватили бампер и понесли дальше. Затащили добычу в берлогу, и поспешили снова на улицу – когда еще такой случай разжиться халявой представится.
На набережной они сразу оказались в толпе.
– Граждане! – закричал кто-то. – Кто умеет заводить машину без ключа?!
Повисла пауза.
– Ну, я умею, – с сомнением отозвался Зеленый.
– Отлично! – Его тут же вытолкали вперед. – Значит так! – сказал активист с лицом человека, всегда убежденного в собственной правоте. – Вот здесь – два «Москвича». Не уверен, что оба с бензином в баках. Нам надо завести хотя бы один.
– Зачем? – удивился Зеленый.
– Вы поедете в сторону Кубинки, узнаете, не идут ли сюда танки, и если идут, немедленно примчитесь – и доложите.
– Есть! – тут же отозвался сообразительный Зеленый, завел «Москвич» – и уехал на нем восвояси. Подальше от Белого дома – в сельскую местность, где у него была дача. Там, свинтив номера, он еще целый год катался на этом самом «Москвиче». А потом утопил по пьяни в пруду.
