Уже через несколько месяцев я целиком на свои деньги купил двухкомнатную квартиру на окраине Москвы, в строящемся микрорайоне. В доме шел ремонт, постоянно работал перфоратор. Этот адский инструмент долбил не только стены, но и мозг тех, кому не посчастливилось заселиться раньше времени. Но я был на седьмом небе от счастья. Дом сдавался с типовым ремонтом. Я пригласил рабочих – и начал отделывать свое жилище в модной стилистике «евро». Рядом с домом я приобрел гараж, где мог ставить машину. Жизнь налаживалась стремительно, и обещала стать еще лучше в ближайшем будущем. Дядю Дато я почти боготворил. Немного робел перед ним – опасаясь, как бы он не забрал назад все пожалованные мне неожиданно блага. Я восхищался его умением заводить связи и договариваться с важными людьми. На нескольких встречах я присутствовал. Но только, когда они касались наших дел. Чаще всего деловые встречи проходили в ресторане дяди Дато. Но если у гостя имелись свои предпочтения, он нанимал столик и в других едальнях. В том числе и очень пафосных.
В некоторых из этих ресторанов в советское время собиралась творческая интеллигенция, обсуждала новости литературы и искусства. Теперь за широкими столами в залах для элиты сидели разнообразные грубоватые дяди, ловко вписавшиеся в новую действительность. У отдельных литераторов еще были чаяния, что когда-нибудь они вернутся в эти стены, но им не суждено было сбыться. Бандитский капитализм оказался идеальной моделью для новой России. Он формировался не один день. И чтобы его разрушить теперь уже не хватит десятилетий.
По настоянию дяди Дато я вышвырнул Серегу из бизнеса. И вновь, как и в случае с Зеленым, ощутил постыдное облегчение. Мне казалось, я совершил предательство. Эта подленькая американская максима «ничего личного – это только бизнес» подходила к ситуации более всего. Но он все же воспринял отставку как глубоко личное. Отчасти из-за собственного унижения – осознав, что потерял всё, он буквально умолял взять его назад. Но я был непреклонен. И сразу почувствовал, когда его не стало рядом, что все это время волочил бесполезный груз в лице своего партнера. Денег стало много больше. Много-много больше. Я старался ничего не копить – тратить сразу. Но не успевал, появлялись новые. Я и сам не заметил, как деньги для меня стали обесцениваться. Я закупал продукты на неделю, не глядя на ценник. Потом и вовсе – стал питаться только в ресторанах. Набил шкафы ненужной одеждой – большинство вещей я так никогда и не надел. Купил себе несколько золотых цепей и перстней. По поводу перстней подумывал даже, а не начать ли мне их коллекционировать. Заходя в очередной бутик, я удивлялся – почему все так подешевело, хотя темпы инфляции были чудовищны, и все дорожало. Стал дарить всем дорогие подарки, и вокруг меня тут же нарисовалось огромное количество «друзей», готовых в любой момент помочь и услужить.
Мне понравилась девушка на улице. Я забежал в ювелирный магазин, купил кольцо с брильянтом и побежал за ней.
– Девушка, можно вам сделать подарок?
– Зачем? – удивилась она. – Мне ничего не надо.
И все равно я, распахнув красную бархатистую коробочку, всучил ей кольцо.
– Это вам, за вашу красоту, берите! – И умчался, немало не жалея о своей расточительности.
Думаю, она помнит меня до сих пор. Такое кольцо сейчас должно стоить никак не меньше тысячи евро.
К роскошной жизни, хорошим вещам, дорогим напиткам быстро привыкаешь. Я тратил в день примерно столько, сколько стоило это кольцо. Когда друзья предлагали мне выпить отечественного пива, я кривил физиономию. Водка – только Finlandia. Пиво – исключительно импортное, предпочитал в то время Grolsch. И коньяки, всевозможные коньяки. Я пил их все время, с черным шоколадом, купленным на вес. Преимущественно – французские сорта. У меня сложился своеобразный ритуал, соблюдаемый по сию пору – два-три раза в неделю я непременно выпиваю вечером полбутылки дорого коньяка. Я до сих пор уверен, несмотря на рекомендации врачей, что только коньяк поддерживает мою нервную систему в рабочем состоянии.
– Хотите, я подарю вам шубу? – предложил я однажды девушке высоченного роста (метр восемьдесят семь) с длинными темными волосами.
– Хочу, конечно, – она засмеялась. – И правда, подаришь?
– Подарю, прямо сейчас.
Мы сели в мою машину и поехали в магазин. По дороге болтали. Она оказалась манекенщицей. Никогда не любил дылд, мне нравятся миниатюрные девушки, но она меня чем-то зацепила. В магазине она перемерила половину ассортимента. И поскольку никак не могла определиться – песец и норка, я купил ей сразу две шубы, но поставил условие – потом едем ко мне, отмечать обновку. Предложение недвусмысленное. Я фактически ее покупал. Она и не думала ломаться – согласилась сразу.
Мы ввалились ко мне, я швырнул шубы на пол, и прямо на них, в прихожей, незамысловато ее отодрал. Она пыталась сопротивляться поначалу, говорила: «Может, лучше минет? Я не могу так сразу!» Но ощущение мягкой шубы под попой сделало ее покладистой.
