– Ты можешь больше ни о чем не волноваться, – заверил меня дядя Дато, – слово даю, тебя больше никто никогда не побеспокоит. Я хочу поднять этот тост за то, чтобы умные и талантливые люди находили друг друга, помогали друг другу, и всегда следовали друг за другом, что бы ни случилось. Вместе мы сила. По одиночке – тьфу, соплей перешибешь! – Он улыбался, и я ему верил. Мне казалось, в лице дяди Дато я обрел не только защиту, но и друга.
Увы, у людей подобной породы друзей не бывает. Нет, рядом с ними, конечно, есть те, кого они зовут друзьями. Но только до той поры, пока друга можно использовать с выгодой. Если же необходимость в друге отпадет, его легко вышвырнут на обочину и забудут. Я наблюдал потом одного такого «друга» дядюшки Дато – будучи полностью раздавлен, он выпрашивал у него хоть какую-то помощь, но не получил даже жалкую подачку. Примерно так же, по настоянию дяди Дато, я поступил и с Серегой.
– Пойми, он просто не нужен, – говорил дядя Дато. И я ему снова верил. Ведь это же дядя Дато – он знает, что я – гений бизнеса, он понимает, что лучше для нас.
Держитесь подальше от таких, как дядя Дато. Дельцов с холодными глазами и радушным кавказским обхождением. Для них всегда главными останутся деньги. А люди для них – инструменты, способствующие их обогащению.
Такие, как Зеленый, в принципе не способные существовать в заданной обществом системе координат. Ни одним обществом. Ни в одной системе. Их постоянно тянет прорвать пространство, и оказаться там, где они будут занимать соответствующее (конечно же, высокое) положение относительно всех осей мироздания. То бишь, если излагать проще, их постоянно тянет на подвиги. По весьма дурацкой причине – их не устраивает окружающий мир и свое место в этом мире. За время нашего общения мне пришлось извлекать Зеленого из милиции несколько раз. Попадал он туда совсем не за тяжкие преступления, а по преступной глупости. Напился от отчаянья – и разбил витрину. Напился, горюя по упущенным возможностям, – и порезал кухонным ножом соседскую дверь, а потом перерезал соседям все провода. Напился, пребывая в раздрае с собой, – и дал по физиономии фээсбешнику. Последнее деяние Зеленому не простили. Его сначала крепко отмудохали в милицейских застенках (мордой на свидании он походил на синего с коричневой надувного слоника), а потом завели на него уголовное дело. Причем, квалифицировали пьяную выходку как нападение на сотрудника органов.
После задержания я потерял Зеленого на долгие годы. Не то, чтобы я не переживал за приятеля – было жаль бедолагу со сломанной судьбой (впрочем, термин «сломанная судьба» – сильное преувеличение, когда речь идет о Зеленом), но мне стало куда легче, когда он исчез. Я даже ощутил укор совести – будто я специально, по собственному почину, избавился от него. Судьба его вовсе не сломалась, как обычно говорят о тех, кто угодил в тюрьму. Через несколько лет Зеленый освободился, устроился на работу экспедитором, неплохо зарабатывал, женился. Потом подсел на наркотики. Но странным образом почти не изменился, даже не похудел, его и тюрьма не изменила – мордатый, здоровенный. И работать он продолжал вполне успешно. Единственное, периодически исчезал из дома, уйдя в очередной наркотический загул. Потом, виноватый, появлялся на пороге. И жена, добрая душа, его прощала. Не знаю, что с ним сейчас. Но почему-то мне кажется – Зеленый не бедствует. Некоторых даже наркотики не берут. Во всяком случае, убить быстро, перешибить такую крепкую русскую кость, наркотики не способны. В Зеленом очень сильна была сибирская порода – она его, видимо, и держала на плаву.
В моей жизни события стали развиваться стремительно. Дядя Дато сообщил, что хочет инвестировать в мой бизнес очень большие средства. И мы предприняли рейд по магазинам, которые должны были вместе с моими составить единую сеть. Этот ритейл-проект девяностых предстояло возглавить мне. От открывающихся перспектив у меня начала кружиться голова и трястись руки. Под мой контроль переходило столько собственности, что я утратил всякие представления о реальности: и магазины, и оптовые склады, и даже часть вещевого рынка. Причем, с переоформлением всех прав. Дядя Дато сказал, что всецело мне доверяет. Не только деловой партнер, но и настоящий друг!
