Тогда меня, помню, поразил цинизм, проявленный Зеленым и прочими молодчиками. Казалось, этим остервенелым ворюгам нет никакого дела ни до пошатнувшейся демократии, ни до младореформ, ни до пресловутой свободы, будь она неладна. Но вскоре история России продемонстрировала – позиция неприятия любой власти, недоверия ей – единственно верная. У Зеленого, по крайней мере, остались от событий октября девяносто третьего года две куртки, дубленка, пальто, бампер от Жигулей и целый «Москвич». А у сторонников ельцинской власти – одни только пустые надежды на лучшую жизнь, медленно рассеявшиеся, как туман в голове обывателя, вместе с рейтингом первого российского президента.
Вот с таким отвязным типом, которого я очень уважал за раздолбайство, я и поехал в ресторан дяди Дато. Тогда я, правда, еще не знал, что дядю Дато зовут дядей Дато. Я просто собирался побеседовать с влиятельным, судя по всему, незнакомцем – чтобы продать ему свою часть бизнеса. У меня не было даже четкого представления, сколько я могу выручить с этой сделки. Единственное, что мною двигало – желание уйти с крутой дорожки навсегда.
Ресторан оказался крошечным. Всего пять-шесть столиков в полуподвальном помещении. Впоследствии я узнал, что этот ресторан – только для своих. Случайных гостей здесь, конечно, принимают. Но обычно надолго они не задерживаются, им говорят, что ресторан закрыт на спецобслуживание – и выставляют за дверь. Для меня стало неожиданностью, что в зале никого нет. Я надеялся, что встречу здесь если не самого владельца, то хотя бы того назойливого типа. На мою просьбу связать меня с хозяином заведения официант сказал, что запишет – кто приходил, и мне перезвонят… Подавали грузинскую кухню. Я впервые оценил вкус многих блюд. Нас не выгоняли, в первый раз ко всем присматривались. И мы с Зеленым просидели часа четыре, потратив немало денег на грузинское вино. Официант брезгливо поглядывал на нас, поскольку мы, нимало не смущаясь, как последние плебеи, запивали вино пивом. Когда я попросил счет, он наклонился и сказал:
– Дядя Дато очень просил, чтобы ты приходил завтра обедать. Часа в три примерно. Лучше не опаздывать.
Я оценил этнический речевой оборот «примерно – лучше не опаздывать», и на следующий день мы с Зеленым пришли уже в половине третьего. Дядя Дато и его сын, обрусевший грузин лет двадцати, который говорил по-русски без всякого акцента, уже сидели за одним из столиков. Когда мы вошли, дядя Дато остался сидеть, а сын поднялся:
– Проходите, пожалуйста.
Тут же официанты кинулись накрывать на стол – на этот раз в меню были не только грузинские блюда, но и русские – подали и черную икру с блинами, и поросенка, и сырокопченые колбасы, и фаршированные помидоры и маринованные баклажаны. В общем, стол ломился. Помимо грузинского вина выставили дорогую водку в запотевших бутылках.
У меня уже после первых нескольких рюмок рассеялись все тревоги, владелец ресторана и его сын показались симпатичными грузинами. Да и кто бы не растаял от такого приема?..
– Называй меня дядя Дато, – разрешил мой новый знакомец. Он никак не давал мне приступить к разговору о делах, все время прерывал: – Погоди, дорогой, сперва покушай, выпей, потом поговорим… Успеем, все успеем…
Зеленый пребывал в абсолютном восторге. Он поглощал еду с таким аппетитом, словно до этого провел две недели в КПЗ, чавкал и хрустел костями, раскладывая их прямо на скатерти. Я косился на него с неодобрением. Поскольку грузины питались аккуратно, пользовались ножом и вилкой. Дядя Дато вообще ел мало, по большей части медленно говорил, рассказывая поучительные истории из своей жизни. А его сын вел себя, как английский аристократ. И водке предпочитал вино.
В конце концов, мне удалось перейти непосредственно к делам. Тут меня ожидал большой сюрприз. Выяснилось, что дядя Дато даже слышать не хочет о том, чтобы я продавал бизнес или, к примеру, платил ему какой-то куш за крышевание.
Манипуляции человеческим сознанием, в сущности, очень просты. Достаточно освоить несколько простых приемов – и любой собеседник ваш. Ими, кстати, часто пользуются цыгане. «Мой золотой» – сначала они убеждают вас в вашей исключительности. А когда вы в это уверовали, могут делать с вами все, что угодно.
Вот и дядя Дато, со всей очевидностью, в совершенстве овладел подобными приемами. Я пришел к нему с твердым намерением – выйти из дела, чтобы больше никогда не рисковать своей жизнью, не желая ни в чем уступать ему, если придется, и не отдавать просто так ни копейки. А вышел из ресторана – окрыленный, уверенный в собственной значимости, и оказавшийся полностью у него под колпаком. Только через несколько месяцев я осознал, что, вообще-то, всеми делами теперь заправляет дядя Дато, а я лишь выполняю функции управленца. В ресторане он убедил меня, что я – настоящий гений, и что никто, кроме меня, не справится с этой работой. А он очень и очень хочет, чтобы мы вместе добились успеха.
