Наверное, из-за помятой в драке и кое-как залатанной физиономии простые люди всегда принимали меня за своего. И не просто принимали – я им искренне, «без балды», нравился. Меня не раз хлопали по плечу: «Ты, Степаныч, свой парень, в доску». Очень часто мне предлагали выпить. Даже незнакомцы. Хотя с возрастом я все чаще и чаще отказывался. Чем старше становишься, тем тщательнее подбираешь собутыльников. А некоторые так разочаровываются в людях, что предпочитают пить в одиночестве. Люди пожилые, как правило, тоже проникались ко мне необъяснимым доверием и спешили поделиться жизненным опытом, научить меня, как правильно жить. «Сынок, – говорили они, – я тебе плохого не посоветую»… Ну и так далее. Советы их, увы, обычно были лишены всякого смысла. Поскольку они прожили ту жизнь, которая мне никак не подходила. Но я ценил проявленную душевность, теплоту – и выслушивал их не слишком умные речи с деланным интересом.
Таксисты частенько делились со мной историями о своем нелегком ремесле.
Один из них как-то раз подвозил двух ребятишек лет по четырнадцать-пятнадцать. Оба сели на заднее сиденье. А в середине пути водила вдруг почувствовал сильный удар в спинку кресла. Недавно он установил в нее стальную пластину для крепости. Оказалось, его пытались ткнуть заточкой. До этого ребятишки уже зарезали аналогичным способом несколько человек, и забрали у них выручку. Таксист резко остановил машину, выскочил и побежал. Убийцы – за ним. По счастью, мимо проезжал милицейский наряд. Оказалось, это детдомовцы решили таким способом немного подработать. И подработали себе неслабые срока. Надеюсь, сидят до сих пор.
Другого знакомого таксиста тоже едва не убили. Парочка на заднем сиденье его машины решила заняться любовью. Ему это не понравилось, о чем не преминул сообщить. Вскоре ему на голову надели целлофановый пакет. Слегка придушив жертву, любитель дорожного секса проделал ножом в пакете аккуратные дырки для глаз и сказал, что такая обзорность создаст приятное уединение для всех. Бедняга думал, что его обязательно убьют. Но когда они доехали до точки назначения, с ним даже рассчитались по прейскуранту – удивительное благородство.
Еще один таксист, совсем молодой парень, очень неудачно подрезал черный Мерседес на кольцевой. После чего его машину протаранили и столкнули в кювет. Из Мерседеса выбрались злые, как черти, братки. Но он к тому времени успел убежать от греха подальше в лес…
Через некоторое время в куда более сложных обстоятельствах предстояло побегать по лесу и мне. Но пока я был вполне безмятежен. У молодых людей, как правило, есть иллюзия, что уж с ними-то точно ничего не случится.
Таких историй, как вышеизложенные, те, кто работал ночью в Москве в девяностые, могли бы рассказать сотни. Далеко не все из них заканчивались благополучно. Слишком неблагополучно было тогда в Москве. В столице то и дело слышались звуки выстрелов, автоматные очереди. Бандиты делили сферы влияния, и постепенно прибирали к рукам город. Я все еще был настолько наивен, что полагал – милицейская крыша избавит меня от любых наездов. К тому же, у меня хватало знакомых, связанных с криминалом, я вырос с ними рядом, ходил в одну школу, и полагал – в случае чего мне обеспечат защиту. Вера в крепкие тылы, и это горькая правда, отнюдь не означает их наличие. Это касается как влиятельных друзей, так и верных жен. Истина заключается в том, что доверять нельзя никому. Никто не способен выдержать искус, когда сам дьявол расставляет на тебя силки.
Кстати, о проститутках. До моей работы «на кругу» я никогда их прежде даже не видел. Приятели рассказывали, как вызывали проституток к себе, или сами катались за ними на площадь трех вокзалов. Там их традиционно было полным-полно. Я никогда не разделял подобной увлеченности процессом непосредственно ебли. Мне услуги жриц любви, подозреваю, не доставили бы удовольствия. Несмотря на молодость (все юнцы похотливы), я испытывал удовлетворение только от близости с той, которую любил – с Дашей. Причем, чем дольше я оставался с женщиной, чем больше раскрепощался, тем большим было наслаждение от наших постельных упражнений. Хотя изменял Даше я все равно регулярно. И чувствовал себя потом препаршиво – не давали покоя угрызения совести. Порой я задавался вопросом, зачем мне это было нужно? И приходил к парадоксальным выводам. Всему виной – повлиявшая на меня искаженная общественная мораль. На мужские измены российские обыватели смотрят сквозь пальцы. И даже более того – молодой парень, не имеющий всех девушек, до каких только может дотянуться, считается ненормальным. Таким образом, я просто следовал тенденции, взращенный на извращенной общественной морали. Вот только уличные красотки меня никогда не прельщали. Интуитивно я ощущал: с ними что-то не так. Чувствовался душок несвежей плоти. Ведь плоть непременно разлагается, когда гнить начинает душа.
