Мои юношеские представления с возрастом, в общем-то, совсем не изменились. Хотя с тех пор я познакомился со множеством проституток, и вполне их изучил. Но не физически – они мне омерзительны, а в духовном смысле – я разговаривал с ними из интереса, приходилось. И довольно много.
Меня крайне удивляют люди вполне зрелые, некоторые даже рафинированные, питающие по непонятной причине страсть к женщинам легкого поведения. В литературе, особенно европейской, я не раз встречал описание общения писателя с проституткой. Этих девушек очень любят показывать эдакими трагическими героинями. И русские классики – не исключение. Достоевский со свойственным ему морализаторским прямодушием изобразил жертвующую собой Сонечку Мармеладову. Есенин, как известно, «читал стихи проституткам». А Чехов, пишут биографы, и вовсе, обожал их трахать – у него было к ним, если верить написанному, прямо-таки патологическое влечение. Как и у одного известного английского актера, которого поймали с купленной за пару долларов негритянкой в машине. За внешностью тонкого интеллектуала в пенсне и записного красавчика может скрываться весьма порочная натура. Внешность, как известно, обманчива.
На деле все эти падшие девочки идут в профессию отнюдь не от тяжелой доли, а по причине куда более прозаичной – это их призвание. Кто-то может со мной поспорить, но я со всей уверенностью заявляю: они выходят на панель только потому, что искренне любят «это дело». Оправдание при этом у них может быть любое (хотя им не нужно оправдание, они не совершили никакого преступления, на мой взгляд) – в первую очередь, это, конечно, финансовые трудности. Все это чушь. Я знал женщин, которые пришли в древнейшую профессию, имея вполне успешный бизнес, и кстати, неплохой интеллектуальный багаж. От природы они были полигамны, как большинство мужиков, к тому же, страдали тем, что на языке медицины называется нимфоманией. Большинство проституток – ярко выраженные нимфоманки. Может, потому к ним и тянет определенного рода мужчин – они хотят ощутить страсть. Не знаю. У меня сегодня вызывают искреннее отвращение некоторые животастые коллеги, когда после литра в бане они вызывают девочек и начинают их лапать, едва не роняя при этом слюни. В этой животной похоти они, сами того не замечая, выглядят, как натуральные козлы. Полигамные женщины тоже не вызывают у меня симпатии.
Один очень известный человек, чью фамилию называть не буду по понятным причинам, после посещения бани умудрился заразить свою жену сифилисом. Ему еще повезло. Брачный контракт был составлен так, что даже в случае измены она не могла ничего получить, поэтому предпочла брак сохранить. А он потом, смеясь, рассказывал, как унизил свою супругу, послав ее куда подальше. Прощаясь, он хотел пожать мне руку, но я от рукопожатия уклонился и спросил участливо, долечился ли он уже, или пока нет. Кажется, я его немного обидел…
Дошло до того, что один такой козел стал распространять обо мне слухи, будто бы я гей. Пришлось вызвать его на серьезный разговор. Он изобразил недоумение, но намек понял. Странно, им невдомек, что можно любить жену. Причем, свою. И получать удовольствие от той же животной страсти – но только с ней одной. Наверное, я мужчина, устроенный иначе, чем остальные. А может, просто нагулялся в свое время. Я, разумеется, могу вспомнить всех женщин, с кем у меня был секс – у меня отличная память, но придется постараться. В рамках этого повествования, пожалуй, не стоит обнажать свой дон-жуанский список, вынимать его из широких штанин. Поверьте, он достаточно велик, чтобы я мог им гордиться.
Еще я, наверное, один из немногих, кого в свое время выгнали из публичного дома. История эта, хоть и некрасивая, до сих пор кажется мне забавной.
Мы с приятелем Арсеном пошли в ресторан, чтобы отметить одну удачную сделку. Хотя нет, соврал, мы пошли просто так – чтобы напиться. Я продолжал развивать бизнес. Он же был бандитом средней руки, членом одной мелкой группировки, крышующей рынок в Калитниках. Мы дружили давно. Мне с ним было весело, ему со мной интересно. За подкладкой пиджака Арсен носил молоток. В драке – страшное оружие. А если обыщет милиция, скажет, что идет что-нибудь чинить. Ели мы, в основном, соленья. Пили водку. Запивали пивом. И когда настал вечер, сделались настолько пьяны, что всякие глубокие темы отпали сами собой, и мы стали говорить «о бабах». Арсен поведал, что недавно был в «Рае» у проституток, и «вот это был вечер, лучше давно время не проводил».
– А я никогда у проституток не был, – сказал я. – Никогда. – И опечалился. «Вот умру, – подумал я, – а так никогда у проституток и не побываю. А так хочется с ними поговорить. Как написано у этого… как его…» Я как раз тогда прочел книгу одного малоизвестного европейского автора, фамилию его сейчас не вспомню, да это и не важно, важно то, что на меня произвела большое впечатление его дружба с уличными девками.
– Так поехали в «Рай», – взвился похотливым соколом Арсен.
– Что, прямо сейчас? – удивился я.
