– Ну и что ты лежишь? – разъяренная, она уперлась спиной в стену и ногами спихнула меня с кровати.
– Прямо сейчас расстаемся? – я поднялся с пола и гневно уставился на нее.
– А чего ждать?
– Ну и отлично, – я стал торопливо одеваться, сдернул с вешалки джинсовую куртку. – Адье! – сказал я на прощанье и вышел в ночь. До метро было всего несколько трамвайных остановок, и я зашагал между рельс вдоль бульвара. Оно должно было открыться через час, но меня это не волновало. Я знал, что это всё, наш роман завершился. Но тоски не чувствовал. Напротив, меня будто освободили. Я понял, что в последнее время разрывался между двумя женщинами, и меня это тяготило. Настала пора отдать всю свою любовь, всю страсть, одной только Даше… Но на следующий день я познакомился с Рошель… Впрочем, об этом позже.
Со Светой мы больше никогда не встречались, даже не созванивались. Для меня расставание прошло так легко, словно она жила только в моем воображении. Думаю, для нее все было куда сложнее. Но у нее имелась гордость, и она ее проявила. Умница, девочка! Так с нами, самцами, и надо поступать.
После общения со Светой, окончательно утратив остатки совести («совесть – в задний карман, и вперед», как говаривал один мой покойный друг), я углубился в настоящий разврат. Я познал, какое удовольствие, уверенность в себе, и радость жизни может дать красивая девочка рядом и фигуристая девочка в постели. И стал знакомиться с женским полом всюду, не переживая из-за отказов, даже на улице. Съемная квартира предоставляла возможность интимного досуга круглые сутки, и я активно ее посещал – причем, только с этой целью. Она быстро превратилась в гнездо бабника, где свет давал уютный торшер, а кровать представляла из себя круглое двуспальное ложе. А еще я пользовал девочек у них в гостях, или прямо в подъездах, на черной лестнице, в лифтах, прижав к стволу дерева в одном из лесопарков (например, в Измайловском я бывал регулярно – там было темно, и стояли скамейки).
Однажды я провел ночь в компании сразу трех девиц. Они слегка подвыпили и явно были не прочь заняться сексом. Девочки окружили меня и принялись раздевать. Уверен, они думали меня смутить. Но я только сказал, что мне надо позвонить… Сказал Даше, что по работе уезжаю в Тулу, и рухнул на кровать… Секс втроем мне понравился относительно – все равно получилось, что я люблю их по очереди. Так какой в этом смысл? К тому же, одна из девчонок только изображала искушенную в любовных утехах гейшу и, лишившись девственности, вся перепачкала меня кровью. Ее подруги пребыли в шоке от такой детской наивности. Но когда она потом рыдала от стыда в ванной, долго ее утешали. Я в это время сидел на балконе в коротком девичьем халате и курил длинную сигарету «Морэ». Девушка подошла, дотронулась до плеча, я неаккуратно повернулся – и халактик с хрустом разорвался на спине, пуговки улетели в ночь. Утром меня хватило только на одну из них. Девственница обиженно заметила, что, наверное, я ее просто не хочу – как будто запас мужской силы во всяком из самцов бесконечен. Впрочем, откуда ей знать? А третья, также не полюбленная с утра, сообщила с обидой, что я сильно храплю.
– Душа моя! – возмутился я. – Если бы у тебя был такой нос, ты бы на ночь вставляла в ноздри коктейльные трубочки, чтобы не умереть от апноэ.
– А что такое апноэ? – спросила девственница.
Я сразу понял, что мне пора и стремительно засобирался. То ли в шутку, то ли всерьез эти мегеры спрятали мои трусы. Я поискал их минут десять под их дружный смех, потом плюнул, надел джинсы, майку – и вышел вон. В подъезде я столкнулся с пузатым мужиком лет сорока. Из квартиры все еще слышны были заливистые трели.
– Туда не ходите, товарищ, – сказал я ему строго. – Там у мужчин трусы воруют.
В юности рано утром, весь пропахший свежим развратом, выбираясь от какой-нибудь девушки, или сразу трех, смотришь с презрительным любопытством на обывателей. Они всегда спешат, всегда озабочены. А ты торопиться сегодня не расположен. Гребешь себе по улице не спеша, наслаждаясь воздухом и ощущением, как сладко ты провел вечер и ночь, и так ясно осознаешь всю полноту жизни, радуясь, что умирать тебе еще не завтра. Хотя последнее как раз – весьма обманчивое чувство. Умереть ты можешь в любой момент. А значит, должен быть к этому готов.
От девочек, воодушевленный новым опытом, я сразу поехал на самую прибыльную точку у метро, где не был уже дня три. Там меня ожидал большой сюрприз. Очередной управляющий проворовался – и исчез с деньгами. Поэтому товар не привезли. Серега суетился, предлагал найти его и отделать – так, чтобы мама родная не узнала. Ему, видите ли, не выдали выручку за вчера, а очень нужно было отыграться…
