В машине стоял запах мертвечины – сладковатый до приторности. От него мне порядком подурнело, закружилась голова. Злые м
«Не стрелять же их, в самом деле, – думал я, – хотя эти твердолобые создания даже не удосужились проверить, есть ли у меня пистолет. Совсем не хочется состязаться в игре – кто кого быстрее завалит. К тому же, я не убийца. Придурки взяли первого встречного. А им нужен был хозяин ларьков и магазинов. Значит, я, как этот первый встречный, им совсем не нужен. С другой стороны, они, видимо, собираются использовать меня в качестве заложника. Но опять же, даже не удосужились узнать, кто я такой. Но любой заложник им никак не подойдет. С чего это обычный владелец вдруг пойдет впрягаться за простого охранника? Просто попрощается с ним, и наймет другого. Во всяком случае, – думал я, – логика у них должна быть такая, людоедская. Они же людоеды».
– Мужики, – сказал я. – Я же только вчера на работу устроился. Я, вообще, в ваших делах ничего не смыслю.
Они угрюмо молчали. Приняв это молчание за готовность меня выслушать, я продолжил:
– А я знаю, кстати, где живет владелец. Могу показать.
Это предложение их заинтересовало. Они расшевелились, стали угрюмо ворчать. Как дикие животные, учуявшие запах добычи. Тот, что сидел рядом со мной, тип с борцовскими поломанными ушами, хмыкнул.
– А чего? Это дело.
– Тогда вот здесь сворачивай, – я ткнул указательным пальцем в стекло, – и обратно давай. Я покажу, как лучше проехать.
Им, видимо, очень понравилось, что я решил им подсобить в их нелегком бандитском деле. Обстановка быстро разрядилась. Они даже рассказали мне, как вчера завалили Лесничего за предательство, и вынуждены два дня возить его в багажнике, потому что пока скинуть некуда, а дел полно.
– А ты сам-то, чего в охрану пошел? – сказал тот, которого я окрестил «борец». – Сейчас, знаешь, какие дела делаются, брателла. Хотя это ведь тоже не каждому дано… – Он наморщил низкий лоб. – Не каждому, да.
Я решил – он, конечно, прав. Чтобы заниматься такими делами, как эта троица, нужно иметь очень небогатую фантазию. Иначе легко представить, что и тебя когда-нибудь собственные друзья, так же, как беднягу Лесничего «пошинкуют», и положат в багажник. А если фантазия у тебя такая бедная, как у «борца», или вон того громилы с бритым до синевы затылком с переднего сидения, то ты себе такое даже вообразить не можешь. Настоящие преступники, работающие на самом дне, люди вообще крайне ограниченные. Это я вам со всей ответственностью заявляю. От ограниченности и крайняя степень жестокости.
Ничего этого вслух я, разумеется, говорить не стал. Наоборот – поинтересовался, где записывают в бандиты, как мне поскорее попасть в их доблестные ряды и как я мог бы из простого охранника стал преступным авторитетом. Моя деланная наивность их здорово развеселила.
– Гля, какой кент?.. – водитель заржал. – Барыгу охранял только сегодня, а уже в авторитеты метит? – Он был чуть старше своих подельников, с дребезжащим надорванным голосом.
– До авторитета дорасти надо, – сказал бандит с бритым затылком, – это такие… такие умные… знаешь… уважаемые люди. Не то, что мы с тобой.
Я с удовлетворением отметил, что меня приняли в компанию, «мы с тобой» обнадеживало, контакт определенно налаживался. Но никаких иллюзий я не питал. Ехали мы хоть и по знакомому району, но в неизвестном направлении. План у меня был самый незатейливый: подъехать к какому-нибудь подъезду, сказать номер любой квартиры и надеяться на лучшее – может, удастся сбежать. Главное, выиграть время и не стать их заложником. Эти отморозки с пленником могут все, что угодно сделать. Здесь международные конвенции о гуманном обращении не действуют. Например, вспороть ноздри или вовсе отрезать нос, или уши. А, возвращая заложника, они скажут, что так и было. Я таких историй наслушался немало. Особенно про уши. «Их здесь не росло».
