При этом мой компаньон Серега, как ни в чем не бывало, продолжал гулять и развлекаться. Его, похоже, происходящее совсем не трогало. Он теперь один ездил по точкам забирать выручку, что его полностью устраивало. Потому что он мог распоряжаться казенными деньгами по своему усмотрению. Что и проделывал регулярно, создавая зияющие дыры в бюджете. На мои упреки отвечал: «Ну, так забирай сам. Не пойму, что за претензии ко мне могут быть». Очень хотелось дать ему по морде, но я обычно не совершаю опрометчивых поступков. Особенно, когда надо мной сгущаются черные тучи. А ну как он решит, что выручку вообще не надо отдавать мне и пускать в дело? Тогда все станет еще хуже. Серега и так почти неуправляем.
Один тип на полном серьезе посоветовал мне сколотить банду.
– А что, – говорил он, потягивая пивко, – с бригадой тебе никто не будет страшен. Бабки, чтобы содержать бойцов, у тебя есть. Потом еще подтянешь и денег, и бойцов. И подомнешь их под себя.
– А потом что? – угрюмо спросил я.
– Потом такие дела начнутся – ма-а-ама-не-горюй, – он даже за голову схватился от открывшихся ему перспектив. – Начнем большую войну, возьмем себе пару районов города. И будем играть по-крупному.
– Нет! – Убил я разом все его мечты. – Мне это не подходит. Я не бандит. И бандитом быть не хочу.
В конце концов, нашелся храбрец, готовый мне помочь.
– Без проблем, братан, – сказал он. – Я эту шелупонь разгоню на раз. – И великодушно разрешил: – Бабки можешь сразу не платить. Можно потом. Я подъеду – назначу им стрелу, и все разрулим.
– Где ты им стрелу назначишь? – спросил я. По счастью, эти недоумки решили, что я, и вправду, недавно нанятый охранник. На точке они появлялись только раз – снова искали владельца и угрожали, что если он не появится по такому-то адресу (адресок любезно оставили на купюре), то его ждет большой бум. Но я их серьезно задел своим побегом. Для этих отморозков, видите ли, тоже была важна репутация. Причем, репутация именно такого свойства, какой я чурался. Так что они искали и меня – владельца, и меня – охранника.
– Где скажешь, там и назначу, – ответил он. – Или хочешь, сам по своим каналам разузнаю, кто тебя ищет и почему?..
– Давай, – согласился я.
На следующую встречу он не явился. Через некоторое время я узнал, что храбреца так отделали, что он угодил в больницу. Ему повезло куда меньше, чем мне в свое время. Видимо, били профессионально. Беднягу выписали, но мозг у него оказался поврежден. Он так и остался на всю жизнь инвалидом. Я много раз видел его впоследствии. Он шел, чуть склонив голову, скосив глаза. Никого из прежних знакомых не узнавал. Под ручку его водила старенькая мама. Не знаю, как он сейчас, и жив ли вообще. Честно говоря, даже не хочется об этом думать. Ведь он стал таким, потому что оказался единственным, кто выразил готовность мне помочь. Конечно, не из дружеского расположения (мы были едва знакомы), а исключительно ради денег. И все равно, факт остается фактом.
Подобный героизм – на мой взгляд, сродни шизофрении. Человек бросается на амбразуру, ценой своей жизни дает однополчанам захватить высоту. Или направляет самолет на колонну танков, чтобы сжечь их к чертовой матери и самому погибнуть героем. Или даже кидается на толпу хулиганов, чтобы защитить девушку. Но с хулиганами, по крайней мере, есть шанс остаться в живых. Вполне возможно, они достаточно разумны, чтобы прислушаться к аргументам. Может, у них и совесть имеется, и общечеловеческие ценности им не чужды. Но когда имеешь дело с бездушным вражеским дотом, колонной железных танков или бандитами из девяностых, для которых лучший аргумент – пуля, а пилить труп в ванной – обыденность, лучше забыть о героизме, и бежать куда глаза глядят. Парень проявил героизм – и его сознательная жизнь закончилась, началась бессознательная, в теле инвалида с поврежденным мозгом.
Это сейчас я думаю, что героизм – сродни болезни. А тогда я был настолько беспечен, что пришел к выводу: делать нечего – надо идти на переговоры. Или меня выловят через некоторое время, и пиши пропало. Через цепочку «Серега – охранник – бандиты» я назначил встречу. Передал, что хочу поговорить только с главным. Разумеется, не тот Я – охранник, которого они знали и искали, чтобы наказать, а Я – владелец торговых точек. Главарь должен был расценить этот ход следующим образом: «Кабанчик дозрел, устал бегать, испугался, решил сам придти к охотникам». Он и расценил именно так. Стрелку я назначил в пустынном месте, на песчаных карьерах Южного порта. Очень точно расписал маршрут, как туда дойти.
Конечно, за бутылкой (а пил я с момента похищения больше обычного) я поделился кое-с-кем, что собираюсь идти на встречу с бандитами один. Слухи снова распространились с бешеной скоростью.
– Ты что, баран? – стращал меня паренек по кличке Длинный, тоже весьма искушенный в таких делах человек. – Тебя завалят там, и все. Никто на стрелку один не ходит.
– А это и не стрелка, – возражал я, – просто встреча. К тому же у меня вот что есть, – и я совал руку под левую полу пиджака.
