Как раз в этот момент я окончательно осознал, что наши компаньонские отношения очень неравные и неправильные: деньги зарабатывает один, а делить их приходится поровну. Но все равно я еще некоторое время тащил за собой Серегу наверх – слишком долго мы были друзьями. Он искренне считал, что это он начал наше «дело», когда впервые предложил развозить по палаткам и продавать коньяк «Слынчев Бряг». Отчего люди так тяжело расстаются со своими заблуждениями? И почему так сложно нам бывает указать самым близким не только на их ошибки, но и на откровенный сволочизм?
Главное, что я понял – если хочешь заниматься любым, даже самым малым бизнесом в этой стране, сперва обеспечь тылы, научись хотя бы хорошо стрелять, и будь готов к тому, чтобы применить оружие – и только потом думай о выгодном вложении денег. Я решил купить побольше патронов – и начать упражняться в стрельбе. Нанять охрану – тоже, конечно, полезное дело. Но если в тебя начнут стрелять, редкий охранник закроет нанимателя телом. Даже самому преданному псу человеческой породы своя шкура всегда дороже.
Я решил посоветоваться с кем-нибудь компетентным. Благо приятелей, болтавших, что они настоящие бандиты с большой дороги, у меня хватало. Тогда было модно выдавать себя за урку. Сейчас, слава Богу, эта чудовищная мода сошла на нет. Урла заслуживает только презрения. Мне нужно было понять, что делать в столь сложной ситуации. Я рассчитывал, что меня немедленно просветят, что к чему и направят на путь истинный. Но вдруг оказалось, никто не знает ответов на вопросы, которые я задавал. Тем более, не может помочь уладить это дело. У большинства моих тогдашних приятелей было куда больше понтов, чем возможности реально решить какие-то проблемы с криминалом. Участковый и вовсе стал на меня кричать, что вот, дескать, делать ему больше нечего как разгребать мои неприятности.
– У тебя характер дурной, Степан, – сообщил мне Лановой, вот и влезаешь куда не надо. – Потом вдруг стал мил, приветлив: – Пообщался бы ты с ними, сели бы – порешали все.
– Арсений Валерьевич! – я возмутился. – Да это натуральные отморозки. Они меня убьют – и все. – Я еще не понимал, что другого выхода, кроме как договариваться, у меня нет.
– Ну, знаешь, – участковый стал перебирать бумажки на столе. – Не хотел этого говорить, но ты и впрямь параноик. Никто тебя не убьет.
Между тем, угрозы были отнюдь не пустыми. В чем мне вскоре пришлось убедиться. Поведение Ланового тоже стало мне со временем яснее – ясного. У милиции все активнее отгребали крышевание бизнеса криминальные структуры. «У тебя какая крыша, ментовская или бандитская?» «Ментовская!» «Э, да ты, брат, попал». Шутка тех славных темных времен. До обратного крышевого передела, когда Управление по борьбе с ОПГ заработало на всю катушку, еще было далеко. Арсений Валерьевич, строивший дачку и собиравшийся на заслуженный отдых, растить кабачки и морковку, просто ничего не смог бы с бандитами поделать. А если бы попытался, ему бы быстро объяснили, кто в стране настоящий хозяин. Он просто боялся связываться с подобными структурами. Сеть у них, между тем, была уже такая разветвленная, что найти кого-нибудь для них не составляло труда. Но я по-прежнему не ощущал настоящие масштабы проблемы. Хотя меня основательно потряхивало.
Все, чем мне смогли помочь мои криминальные знакомые – продали несколько горстей патронов. И я, отъехав на электричке в лес (машину я пока еще не водил), несколько раз потренировался в расстреливании бутылок. Результат был плачевным – меня не то что в Ворошиловские стрелки, даже в простые стрелки нельзя было записать. Одним словом – мазила. К тому же, после драки и операции на лице у меня стало падать зрение. Упало не сильно, но если бы пришлось отстреливаться в случае нападения, я бы на себя не поставил.
Несколько человек отказались мне помогать под разными предлогами – «сейчас столько дел», «не-не, болею», «понимаешь, я как раз на следующей неделе уезжаю, а вот когда вернусь…». Один честно сказал, что с такими, как эти ребята, судя по тому, как я их описал, никто не захочет связываться.
– Если они возят с собой в багажнике труп, – он помолчал, – правда, ты его не видел… Но все равно, лучше не стоит. Единственное, чем я могу тебе помочь, разузнать, что это за люди, и насколько они серьезные пассажиры.
– Вот за это спасибо, – поблагодарил я. Ответ пришел уже на следующий день – очень серьезные, и мне лучше лечь на дно, и как можно быстрее, поскольку меня уже ищут. Эта информация еще больше вогнала меня в депрессию. Тем более что по району уже ползли слухи, что я попал в серьезный переплет – и меня разыскивает братва. Я не знал, порождали ли эти слухи мои разговоры с людьми, близкими к криминалу, или же они исходили от тех, кто меня искал. Неведение еще больше усугубляло паранойю. С одной стороны у меня сразу здорово скакнула вверх репутация. Из обычного мелкого коммерсанта я превратился в человека, завязанного в каких-то бандитских разборках. С другой, в гробу я, начитанный интеллектуал и человек дела, видел такую репутацию!
