И снова было лето. И опять она уехала. На сей раз на дачу друзей ее родителей, под Чехов. И вновь мне захотелось увидеть Дашу. На сей раз деньги у меня были. Но еще не было машины. Я сел в электричку и отправился искать неведомую дачу. При этом у меня даже не имелось никаких топографических координат. Я только знал, что это дачный поселок под Чеховым. И что фамилия друзей – Прозоровы. Но я так хотел к ней, что готов был обойти всю Землю.
Целый день я бродил по окрестностям Чехова, разыскивая Прозоровых, но так и не нашел. На станцию я вернулся в три часа ночи. И обнаружил, что до первой электрички еще несколько часов. Тогда я зашел в беленое здание вокзала и сел на лавку. Публика здесь собралась самая разная – была парочка поддатых и помятых граждан. Но, в основном, электричку ждали грибники с полными корзинами. Я даже подивился: откуда такое богатство? Сплошные белые и подберезовики с подосиновиками. Знают люди грибные места.
Примерно через полчаса в вокзал зашли вальяжно три милиционера с дубинками.
– Встать! – заорал один из них и ударил по лавке. Алкаши сразу подпрыгнули, встав по стойке смирно, как дрессированные пудели. Другие нехотя поднимались. Я и еще несколько грибников остались сидеть. – Я кому сказал! – Мент сдернул с головы одного из грибников шляпу и швырнул на землю. – Встать! Построиться в шеренгу!
Мне все происходящее показалось фарсом, но я тоже поднялся.
– Кто такой? – спросил милиционер, и вдруг ткнул человека дубинкой в живот. Тот, охнув, согнулся. – А ты кто? – Он замахнулся на второго. Тот испуганно съежился. И тоже получил дубинкой поддых…
Вся экзекуция длилась минут десять. Садист вопрошал всех по очереди, те отвечали, называя имя отчество и фамилию. Меня милиционеры обошли вниманием. Один из них буркнул: «Сядь!» Я понял, что их не интересую и с облегчением присел на скамейку. Мечталось – подойти и дать кому-нибудь из ублюдков в морду. Но я знал, что подобная мера возымеет только один эффект – меня заберут, закуют в наручники и будут судить за нападение на представителя власти. Возможно, даже закроют на несколько лет.
Вскоре стало ясно, что им, собственно, нужно. Отобрав у грибников полные корзины под умоляющие причитания, стражи порядка потащили добычу к машине. И потом до самого утра я слушал, как бедняги проклинают доблестную милицию.
Электричка пришла, но я в нее не сел. Меня снова охватило острое желание увидеть Дашу, – особенно после пережитой только что мерзости, – и я решил продолжить поиски. Ранее я прочесывал район справа от железной дороги, а на сей раз решил взять левее. И уже в десять утра обнимал Дашу. Ее родители смотрели на меня с ненавистью. Но что они могли поделать?.. Я уговорил свою девочку ехать в Москву немедленно. Ее мама кричала в неистовой злобе, когда дочка собирала вещи. Вскоре мы сидели в электричке, и она заметила, глядя на мои дорогие туфли (я поехал ее искать в них):
– Никогда в жизни таких грязных ботинок не видела.
Из-за налипшей на них глины туфли стали тяжелее раза в три. У меня уже серьезно болели мышцы ног.
– Имей совесть, – сказал я, – я тебя два дня искал. Прочесал всю округу. Даже затрудняюсь сказать, сколько километров прошагал в этих ботинках.
Очень странно вспоминать сейчас, как легок я был на подъем. Не представляю, что должно произойти, чтобы я предпринял сегодня подобное путешествие. Хотя у меня есть отличный джип, я вряд ли поеду искать кого-то по лесам и весям, имея из координат только: «под Чеховым, на даче у друзей по фамилии Прозоровы». Хорошо еще, что мне встретился дядька, который знал этих самых Прозоровых.
Кстати, туфли отмылись от грязи, и выглядели весьма пристойно. После того, как я натер их гуталином, в них снова можно было посещать светские рауты. Туфли я использовал во всех обстоятельствах. А вот кроссовки никогда не любил. Это не моя обувь. Даже на спортивной площадке я предпочитаю обыкновенные кеды.
Некоторые отношения, однажды начавшись, остаются с тобой на всю жизнь. И это лучшее, что может случиться с отношениями между мужчиной и женщиной. Причем, никто из них может даже не ставить задачу – их сохранить. Но существует некое сродство душ и понимания жизни, которое не позволяет разорвать нить. Клубок судеб разматывается, и эта нить тянется через десятилетия, связывая вас воедино.
У Валентины была шикарная фигура. Прекрасно это осознавая, она носила только обтягивающие наряды. Мужики останавливались на улице и провожали плывущую по тротуару Валентину жадными взглядами. Ее формам было тесно. Ее хотелось освободить от одежды, раздеть немедленно, позволить пышному телу дышать свободно. Этой груди необходимо вздыматься волнами. А бедрам положено трепетать под грубыми мужскими ладонями. Она училась на том же факультете, что и я, на курс старше. И я неизменно ощущал содрогание, когда мы встречались в вузовских коридорах. Она одаривала меня благожелательной улыбкой. А я прятал взгляд, поскольку слишком очевидно было, что даже взглядом мне хочется ее облапить.
Однажды я не выдержал. Подошел. И прямым текстом заявил:
– Как насчет свидания?
