Однажды жена потащила меня в парк – выгуливать собаку. Я никогда не любил бесцельные прогулки. Если я куда-то иду, то всегда быстрым шагом, и только для того, чтобы что-то сделать. Никогда не бывает, чтобы трезвый Я предавался праздному гулянию парках и скверах. В общем, настроение у меня было мрачное – по случаю бессодержательного времяпровождения. Я совсем не умею ничего не делать, и очень злюсь, когда меня к этому принуждают. Да, иногда я поддаюсь на женские уговоры. Но чаще всего они сами потом жалеют, что заставили меня пойти у них на поводу. Ранняя зима. В парке было полно лыжников. Дикси немедленно погналась за одним из них. Бедняга, взмахивая палками, попытался от нее спастись, покинул лыжню и с воплем скатился в овраг. Настроение у меня стало немного выравниваться. Потом собака распугала других лыжников. Они кричали, чтобы мы ее убрали. Но я честно сказал: «Это не моя».
Дошли до прудов. Их едва сковало тонким льдом. Он лежал на поверхности, тонкий и хрупкий, слегка припорошенный снегом, и готов был сломаться под любым весом. Я поднял камень – и швырнул в пруд. Он пробил во льду аккуратное отверстие. Коротконогое чудовище стояло на берегу, заворожено глядя вдаль. Я взял палочку, поманил ее – и бросил на лед. Такса рванула с места, и, ломая ледяную корку грудью, поплыла за палкой.
– Дикси! – закричала в ужасе Лина. И заметалась по берегу.
– Как ледокол идет, – отметил я. – Интересно, доплывет – не доплывет?..
Доплыла. Но в этот день мы серьезно поссорились.
Собак я люблю. Правда, только определенной породы. Мне нравятся бультерьеры. Но даже среди них встречаются удивительно тупые экземпляры. Что касается Дикси, это был образчик всего, что я ненавижу в собаках. Причем, я всего лишь отвечал ей взаимностью. У меня осталось несколько следов от зубов этой мерзавки.
В аналогичной ситуации мой друг Гоша, переехав к девушке, пошел гулять с ее овчаркой, и забыл собаку, привязанной у магазина. Магазин находился очень далеко от дома. Он специально уехал на автобусе подальше – чтобы агрессивная псина не смогла вернуться. На столь решительные шаги по избавлению от зубастой твари я, увы, был не способен.
Вообще, совместная жизнь, когда нет любви, напоминает каторгу. Постепенно тебя начинает раздражать любая мелочь. Мы занимались сексом на полу, потому что кровать сильно скрипела. Лина не хотела, чтобы ее мама, лишенная грубой мужской ласки, слышала ритмичные поскрипывания. Опасалась, у мамы чрезмерно разыграется фантазия – и она станет кидаться на первого встречного. Может, даже на ее мужа. Я стелил на полу покрывало, стягивал одеяло и подушки с кровати, мы ложились… И Лина начинала смеяться. Будто ее кто-то щекотал. Нет, это здорово, когда у человека легкий веселый нрав. Но только не в постели. Этот смех злил меня донельзя. Я чувствовал, как в его клокотании растворяется всякое желание. Тащил обратно на кровать подушку, одеяло, ложился и отворачивался. Мы никогда не спали, обнявшись. Только отвернувшись друг от друга. Я никогда не любил Лину. Да, поначалу она была мне симпатична. Но не более того. А через пару месяцев совместной жизни Лина и вовсе перестала меня привлекать как женщина. Я обнаружил изъяны в ее фигуре, дефекты в лице. Чем дальше, тем больше недостатков я видел в ней. Она уже не казалась мне миленькой. Ее внешность стала обыденной. И волосы, как сено – желтоватые, сухие. А тело пухлое, неспортивное. И щеки тоже полные. И нос виноградиной на некрасивом лице.
Как-то незаметно от меня стала ускользать радость бытия. Я жил с женой и тещей. Но душой был далеко.
Они дружили с соседями, людьми простыми и радушными. Как-то раз сосед (он попросил называть его просто Вадим, хотя был старше меня лет на двадцать) поинтересовался, не разбираюсь ли я в компьютерах – ему надо переустановить систему, настроить приложения. Я ответил, что сам не разбираюсь, но у меня есть друг – Серега, он кое-что понимает. Серега, на самом деле, понимал не в компьютерах, а в компьютерных играх. Но мне хотелось услужить соседу, наладить с ним отношения. Серега приехал с дискетами, сосед поставил бутылку коньяка, шоколадные конфеты. Мы взяли быстрый старт, и прикончили бутылку за час. На столе появилась вторая… До Серегиного приезда компьютер работал, но периодически появлялось сообщение об ошибке. Когда же поздно вечером мой друг уезжал, осушив весь запас алкоголя в доме, система не работала совсем – и находила один только диск «a:», предназначенный для дискет.
– Ну, – сказал Серега, – больше я ничего сделать не могу.
– Да и коньяк закончился, – добавил я.
Мы вышли из дома. Он был печален:
– Сломали мужику комп, нехорошо…
Вадиму пришлось за деньги вызывать настоящего специалиста, и тот восстановил работоспособность компьютера. Но отношения, все же, у нас после этих посиделок за ремонтом компа стали хорошими. Иногда мы с ним пили пиво у тех самых палаток, за которым Дикси облаивала писающих мужчин. Когда мочевой пузырь переполнялся, и я присоединялся к мужикам – не ходить же каждый раз домой.
