Дом, где я поселился на четыре мучительных месяца, стоял возле самого выхода из метро – конечная остановка на ветке. Утром было удобно ехать в университет. Можно пройти в середину вагона. И когда рабочий люд заталкивался на следующих станциях, я читал книжку в середине вагона. Мне даже стало нравиться, что ехать далеко. Так я успевал прочитать гораздо больше…
Однажды на балконе я обнаружил чьи-то красные спортивные штаны. Понял, что они сушились выше, и их занесло ветром. Я поднялся на этаж выше, позвонил в звонок у общей двери. Кто-то спросил сварливо:
– Чего надо?!
– У меня тут штаны, – сказал я, чувствуя себя идиотом. – У вас красные штаны не улетали с балкона?.. Я живу на седьмом. Ко мне прилетели. Думал, может, это ваши?..
В ответ меня обругали матом, обозвали «ебаным шутником». Я сильно обиделся. Хотел сделать доброе дело – и на тебе. Решил больше по квартирам не ходить. Вышел на балкон и вышвырнул штаны прочь. Проследил их траекторию. Они пролетели всего пару этажей и приземлились на пятом.
Через некоторое время раздался звонок в дверь. Я вышел. На пороге стоял мужик лет пятидесяти.
– К вам красные треники не залетали? – спросил он и поспешил объяснить: – Сушились на балконе, ветром сорвало.
– Они на пятом этаже, – сказал я.
– Спасибо, – он обрадовался, пошел к лифтам. Остановился, пораженный новой мыслью, обернулся: – А вы откуда знаете?
– Ко мне они прилетали. Я их забросил на пятый.
– Ага, понятно-понятно, – он покивал. И ушел с таким видом, словно только что стал обладателем уникального знания.
Отношения с соседями у меня вообще всегда складывались непросто. Это только убийц и насильников соседи обычно описывают следователям, как скромных и приветливых людей. Обо мне они наговорили бы всяких гадостей. Приветливым меня не назовешь. Соседство я воспринимаю, как неизбежное зло. К тому же, я человек раздражительный. Я, к примеру, терпеть не могу, когда со мной не здороваются в ответ. Мрачный мужик с пятого этажа в ответ на моё: «Здравствуйте» несколько раз молча одаривал меня презрительным взглядом. Пока однажды я не заорал: «Здравствуйте!». И поскольку он не реагировал, выдал, уже оглушительно: «Здра-вствуй-те!!!»
– Ты чего?.. Ты чего орешь?! – опешил он.
– А чего вы не здороваетесь? Я думал, может, слышите плохо?
– Ну, здравствуй, здравствуй. Доволен?
Он был натуральным хамом, и продолжал игнорировать соседей, но мне всегда кивал и бормотал под нос с неудовольствием: «Привет!»
Другого соседа я и вовсе поколотил. Молодой парень, лет восемнадцати, он выволок из подъезда пожилого бомжа и ударил его в лицо. Поскольку мой первый брачный период пришелся на зиму, на улице было холодно. Бомж поселился на черной лестнице. Спал там, расстелив газеты, старался никому не мешать. И все равно помешал – этому юному, полному сил недоумку. Его девушка, пока происходила расправа, стояла рядом, она явно была довольна происходящим. А он бил пожилого человека ногами, приговаривая: «Неохота руки марать». Я подбежал, ухватил юношу за воротник и оттащил от бомжа. Развернул и съездил ему несколько раз по лицу.
Потом мы минут пятнадцать выясняли с ними отношения. Отчего-то для многих людей крайне важен их срок проживания на определенной территории. Они полагают, длительность этого срока дает им больше прав, чем тем, кто приехал (или переехал) недавно.
– Мы здесь с рождения жили, – кричала девушка, – а ты только приехал к своей…
– Ключевое слово «жили», – сказал я, – а теперь здесь я живу. А вы, ребята, под вопросом.
Впоследствии они старались делать вид, что меня не замечают – отворачивались, чтобы не здороваться, и даже переходили на другую сторону улицы.
Ненавижу, когда обижают слабых. Большинство бомжей – даже не жертвы обстоятельств, они стали бездомными по причине психического нездоровья. Это не их вина, что в нашей стране социальные службы не способны помочь больным людям. Наша государственная машина жестока – ей проще перемолоть тебя в труху, а не поставить на ноги. Здесь выживает только тот, кто способен сам о себе позаботиться, самостоятельно вытащить себя за волосы из трясины. Россия – для молодых и сильных. Я делаю всё, и буду делать всё, пока жив, чтобы молодые и сильные поняли – это не так…
Где-то посередине первого краткосрочного брака я оказался в больнице – сильное переутомление спровоцировало сердечный приступ. Врачи дали совет, никак не согласующийся с моим образом жизни – подольше спать и поменьше нервничать. Первое время я старался следовать их рекомендациям, но вскоре понял, что это невозможно. Лину по какой-то неясной причине раздражало, если я ложился спать раньше, чем она. У нее всегда находилось много дел, а я должен был дожидаться, пока жена окажется в супружеской постели. А вставать приходилось рано. И приходил я все позднее, навесив на себя кучу дел и обязанностей.
