В определенный момент у меня возникла любопытная идея. Судя по всему, этот Дато Левонович – человек не простой. Скорее всего, тоже бандюга. Было бы здорово столкнуть его лбами с тем самым Папой. Пусть они грызутся между собой, встречаются на стрелках, теряют бойцов – таким уродам все равно жить незачем. А меня оставят в покое. Хотя бы на время разборок. Конечно, это не киношка, где злодеи перебьют друг дружку, а герой потом отпразднует победу. Кто-то из них, в конечном счете, приберет к рукам эту территорию, и снова насядет на меня. А может так статься, они договорятся, поделят сферы влияния… От идеи я, разумеется, отказался. Поскольку не знал, как ее реализовать. Да и с Датом Левоновичем общаться совсем не хотелось – неизвестно, что у него на уме.
Встреча с «ресторатором и деловым человеком» была впереди. А пока я залатывал дыры в бизнесе. Прикупил еще две палатки взамен сгоревшей. Нашел для них отличные новые места. Постарался, чтобы никто не знал, чьи это ларьки. Постоянно искал новых работников. Людей по-прежнему не хватало. Старые сотрудники то и дело вытворяли черти что – не выходили на работу, пили на рабочем месте, воровали – в общем, приходилось все время их увольнять, обновлять штат. И это притом, что я постоянно повышал заработную плату.
Денег не хватало ни на что. Я женился, и попал в «денежную яму». Экзальтированная теща, вызывая у меня раздражение, периодически намекала, что мечтает съездить в Париж. По ее мнению, я был достаточно богат, чтобы подарить ей тур на день рождения. Жена, ничуть не смущаясь, брала деньги прямо из ящика моего стола – и тратила на свои нужды. Она считала, что так и должно быть в семье – все финансы общие, даже если жена ничего не зарабатывает. Я приходил домой – и видел, что она в очередной раз устроила пирушку, пригласила подруг, накупила еды и элитного алкоголя. Праздники она организовывала без меня, но за мой счет. Если денег в столе не оказывалось, устраивала скандалы. Основной аргумент – мужчина должен зарабатывать, иначе «зачем она выходила замуж». «А я не знаю, – говорил я, – за каким хреном на тебе женился». Подруг гнал из дома поганой метлой – действовал жестко, не стараясь сохранить с ними теплые отношения, и прослыл среди них человеком злым и «противным». Теща тоже истерила. Ее состояние легко объяснил бы любой психолог. Отсутствие мужчины и половой жизни сказывалось на нервной системе.
Ко всему прочему, в квартире жила еще и третья сука, собака породы такса. У этого существа случилась вскоре после моего переезда ложная беременность. Она улеглась в кресло посреди коридора, и, когда я проходил мимо, цапнула меня за руку. Прокусила ладонь до крови. После ранения руки я берег, и очень разозлился. Испытывая острое желание прибить собаченцию, я слушал взволнованные речи женщин. Теща рассказывала, какие тяжкие страдания испытывает «девочка», ведь, на самом деле, ее давно кастрировали, и она не может иметь щенков. А Лина убеждала меня, что Дикси (так звали зубастую тварь) на самом деле очень хорошая и добрая – просто сейчас у нее тяжелый период.
Этот самый тяжелый период сопровождал ложнобеременную таксу по жизни. Ее излюбленным развлечением было, выбежав из подъезда, кинуться с лаем на людей, справлявших малую нужду за палатками. Они, конечно, поступали предосудительно, не спорю. Но в Москве тогда совсем не было туалетов. Так что некоторых граждан власти сами вынуждали нарушать закон об антисанитарии. Дома собака тоже лаяла и периодически выла – чаще всего ночью, я тщетно пытался заснуть под ее жалобный скулеж.
Счастливый период начался, когда однажды такса простудилась, и потеряла голос. Я и представить не мог, что с собаками такое случается. Дикси выбежала из подъезда, побежала привычным маршрутом и… вдалеке, вместо криков о помощи, я услышал дружный хохот. У писающих мужчин свирепая такса, беззвучно разевающая пасть, вызвала приступ веселья.
– Что это с ней? – спросил один радостно. Я узнал его – он регулярно мочился за палатками, и Дикси страшно ненавидел.
– Голос потеряла, – ответил я.
– Отлично, – он захохотал во все горло, – так ей и надо!
В этот самый момент собака прихватила его за ногу. И он, прекратив смеяться, заорал.
– А зубы в порядке, – заметил я.
