Записки убийцы полностью

Кейн смотрит на меня.

– Я буду на палубе, – говорит он.

Я киваю – и с таким же облегчением, с каким узнала, что он жив и никуда не делся, смотрю, как он уходит. Кейн слишком хорошо меня знает, и его присутствие здесь стесняет меня. Сейчас я не могу быть живым человеком. Я должна быть агентом Лав.

В салон входят криминалисты, чтобы собрать улики. Начинается хаос, и Эндрю забрасывают вопросами, на которые я позволяю ему отвечать.

Мне нужно позвонить Мерфи. Я направляюсь к двери, и едва только выхожу на палубу, как натыкаюсь на Бет.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

Она окидывает меня беглым взглядом.

– Ничего себе… Ну и видок…

– Сама знаю, – говорю я, после чего опять спрашиваю: – Так почему ты здесь?

– Похоже, и в этом городишке мне уже не спрятаться от суровой действительности… Что мне нужно знать?

«Что ты уже знаешь, но никогда мне не расскажешь?» – вот ее настоящий вопрос. Но такой вопрос я могла бы задать практически всем в этом городе. Кажется, что весь мой мир заражен Сообществом.

– Тут двойное убийство. Того, что лежит на полу, убила я.

Обхожу ее, снимаю свои окровавленные ботинки и спрыгиваю с лодки прямо в толпу полицейских. Они поспешно расступаются, как будто я какая-то темная богиня из фильма ужасов. Потом иду налево, к концу пирса, и спрыгиваю на какую-то первую попавшуюся лодку, прежде чем достать из кармана свой телефон – потрясенная тем, что после всех этих кувырканий в крови он все еще на месте.

Телефон сразу же звонит в моей перепачканной кровью руке, и, заметив номер Рича, я вспоминаю о поручениях, с которыми отправляла его, и моментально отвечаю:

– Рич?

– Женщина, с которой ты просила меня поговорить, покончила с собой.

«Нет», – думаю я. Ее убили, чтобы заткнуть ей рот, и теперь мне нужно поскорей вытащить его из всей этой истории.

– По-любому все кончено. – Это благонамеренная ложь, предназначенная для того, чтобы убрать его со сцены, прежде чем он тоже «совершит самоубийство». Чтобы защитить его, тогда как мне вообще не следовало его во все это втягивать. – Все сходится на Эдди, а теперь он мертв, так что все кончено.

– Что? Эдди… Он мертв?

– Да. Как и тот, кто его убил. Я встала у него на пути, а он встал у меня на пути. Я осталась в живых. Он умер.

– Когда? Как? Черт, Лайла… Ты в порядке?

– Как я только что сказала, я жива, а он мертв. Конец пьесы. Хотя я еще на месте преступления. Мне нужно идти.

– Позвони мне, когда выберешься оттуда.

– Постараюсь, – обещаю я и даю отбой.

Собираюсь уже позвонить Мерфи, как вдруг вспоминаю о Почере и его финансовой связи не только с Лэйни, но и с моей матерью. Мне надо доказать, что это он убил ее. И да поможет Господь моему отцу, если я узнаю, что он тоже был к этому хоть как-то причастен! Я подхожу к сиденью у борта лодки, но поскольку вряд ли кому-то, включая и меня, захочется любоваться на кровавый отпечаток моей задницы, все-таки решаю не садиться. Набираю Мерфи.

– Здравствуйте, агент Лав.

– Я поймала нашего киллера, – объявляю я, – и подстрелила его. Но он продолжал набрасываться на меня, так что пришлось ткнуть его ножом в грудь.

– Он мертв, я полагаю? – спрашивает он таким будничным и деловитым тоном, как будто я только что поделилась своим списком покупок. Хотя вообще-то мне не так уж и не нравится этот ответ. Это лучше, чем «Вы в порядке?».

– Мертвее некуда. Как и Эдди Ривера из местного управления полиции.

– Вы в порядке?

– Ненавижу этот вопрос, – говорю я. – Я была готова просто-таки расцеловать вас за то, что вы его не задали. Я жива. Он мертв. У меня все хорошо.

– Для начала и вправду чертовски приятно наконец-то получить немного любви вместо ненависти от самой Лайлы Лав. Это нормально – быть живым человеком. Вы ведь и сами это знаете, верно?

– Того, что я сейчас знаю, слишком много, чтобы возвращаться в Лос-Анджелес.

– Вы сохраняете дело открытым, – предполагает Мерфи.

– Нет. – И затем я добавляю необходимую ложь, чтобы усыпить бдительность Сообщества, пока я вскрываю его и смотрю, как оно истекает кровью: – Киллер признался.

– Зачем ему было это делать?

– У меня сложилось впечатление, что он не планировал оставлять меня в живых, чтобы я могла кому-то об этом рассказать.

– Опять ваши шуточки? Кто его нанял?

– Я не знаю, – вру я.

– Каковы были мотивы?

– Не знаю, – вру я еще раз.

– Что вы вообще знаете?

– Его называли Геймером.

– Вы убили Геймера? – недоверчиво спрашивает Мерфи.

– Вопрос стоял так: либо он, либо я.

– И вы одержали верх.

Пожалуй, можно сказать и так, думаю я, опять представляя себе эту картину: Геймер лежит на полу, а я сверху, вонзаю нож ему в грудь. Крепко зажмуриваюсь.

– Да. Я победила.

– Мы победили. Ваш успех – это и мой успех, агент Лав.

– Ну что ж, тогда по-здра-бля-ю.

– Я возвращаюсь к вопросу: кто его нанял?

– Я не знаю, – повторяю я.

– Тогда как мы закроем это дело?

– Это тупик.

– Что вы мне недоговариваете?

– Я не могу вернуться в Лос-Анджелес, – говорю я, чтобы не соврать еще раз.

– Если причины, по которым вы остаетесь, связаны с коррупцией, которую вы подозреваете в своей семье, работа с нью-йоркским отделением может стать для вас проблемой.