Микрофон снова взял Бобриков:
– Мы подумали, вдруг у Сергея Станиславовича стало плохо со здоровьем, поэтому вскрыли дверь, но там никого. Впрочем, это, наверное, было лишним, так как около подъезда и во дворе не было его машины.
– Его автомобиль мы нашли, – добавил Демченко, – но об этом позже.
Мы сидели втроём в четвёртом ряду – Нина, я и Генка, и озадаченно переглядывались. Жизнь в Пузыре была относительно безопасна, но смерти случались нередко. Возможно, если бы в обычной жизни мы ежедневно знакомились с полицейскими сводками по этому району, то ужаснулись бы. А в Пузыре о подобных событиях слухи разносились гарантированно, быстро и подробно. Недели две назад около одного из домов в луже застывшей крови был найден бездыханный паренёк, как видно, упавший с большой высоты; возможно, пытался залезть в квартиру на высоком этаже. А за месяц до того во дворе на Хользунова нашли женщину с пулевым ранением в живот и полуголого мужика с ружьём, тоже бездыханного. А потом в квартире рядом ещё кого-то застреленного. Что там у них случилось, никому не известно. Двух недель не проходило, чтобы мы не услышали о новой утрате. Но до сих пор это не случалось с кем-то нам знакомым. Пропажа Макарова, воспринимаемого всеми, как лицо полновластное и неприкосновенное, нас озадачила. Он всегда был чёток и обязателен, так что речь могла идти только о какой-то беде.
ХХХ
В палате было тихо. Юрий встал и начал прохаживаться, разминая спину. Воспользовавшись паузой, один из слушателей спросил:
– Юрий, а вот вы всегда знали текущее время, но как?
– Да как всегда, в телефоне смотрели.
– А если кто не мог зарядить телефон?
– Я забыл сказать, что ещё на первых собраниях всем желающим раздавали наручные часы, работающие на солнечных батареях. Знаете, простенькие такие, недорогие?
Дверь в палату открылась, вошел Герман и сообщил, что на сегодня рассказов достаточно и врачи просят дать Юрию отдых.
– Позвольте буквально ещё пару моментов прояснить. Давайте уточним ещё раз, когда это произошло? – спросил один из слушающих, неформальный парень в кожаной куртке и с банданой.
– Это было воскресенье 11 июля. Я помню, так как это день рождения отца.
– Без него в Пузыре начались беспорядки? – спросила одна из двух женщин, сидящих в палате.
– Давайте не будем направлять вопросами, – пресёк её солидный мужчина в костюме.
– Почему вы мне это высказываете? – возмутилась женщина. Другие слушатели стали их одёргивать, требуя прекратить выяснять отношения.
– Вы регламент подписывали? – не унимался мужчина.
Юрий молчал, с любопытством наблюдая за этой небольшой склокой.
– Простите, Юрий, продолжайте рассказывать, как Вам хочется, – сказал мужчина в костюме. – Депутата Макарова искали? Нашли?
– Нет. Зато нашли машину. На Бережковской набережной есть сектор, в котором нет ничего интересного для обычных людей. Там находится та самая АЗС с бензовозом и несколько административных зданий. Возле одного из них и была найдена машина Макарова. Табличка на входе поясняла, что это «НИИ стартовых комплексов».
Слушатели, понукаемые Германом, в конце концов ушли. Когда Юрия наконец оставили одного, в его голове закрутились воспоминания о Нине.
ХХХ
Вот они пробрались через пешеходный мост на ту сторону, где располагался Парк Горького. Стена Пузыря проходила сразу за мостовой опорой, поэтому сойти с моста можно было только на сторону Нескучного сада, прекрасного и таинственного, полного свежих зелёных листьев и такой же молодой яркой травы. И до Катаклизма в этих уголках людей было немного, особенно, если в будни. Юрий знал это по своим воспоминаниям – когда ухаживал за первой женой, она приводила его в эти места. С тех пор прошло двадцать лет, а, кажется, ничего не изменилось в Нескучном саду: и те же дорожки, плутающие меж деревьев, неизменно выводящие к белой ротонде, и так же тихо, и нет людей. Лишь только стена, просматривающаяся сквозь деревья со стороны Ленинского проспекта, напоминала о том, что мир ограничен. Она проходила прямо по парку, проспекта не касаясь, но всё же основная часть Нескучного сада оказалась, на их счастье, внутри Пузыря.
