Примерно через месяц состоялось последнее организованное еженедельное собрание в зале Московского Дворца Молодёжи. Точнее, оно не состоялось. Мы пришли втроём, как всегда с опозданием, и увидели, что много людей толпится на улице. Оказалось, что электрик Атуев совсем спился и куда-то пропал, но искать его никто не собирался, как Макарова месяц назад. Электричества в зале не было, а значит внутри было темно и душно. Можно было собрать людей и починить свет в зале, но Бобриков сказал, что существенной темы для разговора сегодня всё равно нет. Там же из толпы прозвучали предложения о том, «что хватит уже собираться регулярно» и что, «если потребность будет, пусть Комитет вешает на столбах объявления». Разошлись, ничего не решив, но на следующее собрание мы решили уже не приходить. Нам хватало того, что мы частенько заглядывали в гостиницу, где всегда находили активную и инициативную Марину, от которой узнавали новости.
Марина работала в пункте выдаче заказов интернет-магазинов, который находился на улице Ефремова. Помещение было небольшим, подвальным, без окон. В то злополучное утро они работали вдвоём с напарницей Светой, которая вышла на улицу покурить и всё. Марина не раз упоминала тот факт, что она не курит, как прямую пользу для здоровья, которую она так нежданно и в полном объёме ощутила. У Марины была непростая судьба: сама из Рязани, из неблагополучной семьи, отец и мать злоупотребляли алкоголем, в доме были постоянные скандалы, и, закончив школу, Марина убежала в Москву. В столице у неё уже три года как жила знакомая, чья судьба была схожей. Одну за другой меняя работы, она обжилась подругами, с которыми на паях снимали квартиру. Так и стала Марина москвичкой, никогда не унывающей, давно привыкшей к тяготам и своё место секретаря при Комитете считавшей удачей. А сам Катаклизм как явление и Пузырь над головой её не беспокоили.
ХХХ
Это случилось перед самым Новым Годом. Были последние числа декабря. Хотя у нас не было ночей, а был вечный день, и не было смены времён года, а был вечный май, мы старались ориентироваться по часам и календарю. Новый год мы, безусловно, планировали отметить как-нибудь особо торжественно. В парке Трубецких я подыскал подходящую ёлочку, вырубил её и принёс домой. Нашлись и ёлочные украшения; к генератору, который исправно работал всё это время и требовал лишь бензина, подключили гирлянды.
Все мы жили в какой-то праздности, не зная, чем себя развлечь. Генка нашёл себе занятие по поиску ключей от Бентли. Серебристый шикарный Бентли был найден в одном из соседних с нами дворов. Генка загорелся целью найти ключи и покататься на машине, на которой он, слесарь-сантехник, не смог бы прохватить никогда.
– Я на ней не просто покатаюсь, – грозился он, – я на ней буду крутить по набережной полицейские развороты.
– Давай-давай, ключи сперва найди, – смеялись мы с Ниной.
– Да это несложно. Хозяин приехал, поставил машину и зашёл в один из подъездов. В доме восемь этажей по четыре квартиры. Итого почти семьдесят квартир надо вскрыть и проверить все ключи на гвоздиках, на тумбочках, в мужских борсетках, валяющихся брюках и так далее.
– Ну, а если он зашёл не в эти два ближних подъезда, а вон – в любой из тех дальних?
– Значит полторы сотни квартир, – бодро ответил Генка, – чем ещё заниматься-то.
– А если водитель Бентли не живёт здесь? Привёз хозяина, а сам пошёл пообедать.
– Точно! Надо ещё обойти тут все заведения рядом, это проще, чем квартиры вскрывать.
Вот в один из таких дней, когда до Нового года оставалось совсем чуть-чуть и я помогал Генке тащить газорезку на восьмой этаж, вдруг раздались глухие звуки отчаянной автоматной и пистолетной стрельбы. Мы насторожились и решили выйти на крышу, но ничего не увидели. Прекращаясь и возобновляясь, стрельба продолжалась несколько часов. Всё окончательно стихло только на следующий день. По традиции, мы поехали в гостиницу за новостями и застали там Марину, которая собирала вещи.
– Марина, чего случилось?
– Полиция поссорилась с военными.
– Это как?
– Я сама точно не знаю, меня там не было. Знаю только примерно, что рассказывала Нестерова. Они пошли получать мясо в морозильник, а военные им не дали, – частила Марина. – И вроде бы сам Бобриков распорядился не давать. А за три дня до того двое военных сильно напились и пришли сюда в гостиницу искать знакомства с женщинами. А тут как раз были Кукушкин и Лезин, это полицейские, которые из метро спаслись. И между ними возникла тут драка, но военные сильно пьяные были, так что их побили и выгнали из гостиницы. Через полчаса военных прибежало человек пять, но тут был только один Кукушкин, и они повалили беднягу и ногами начали бить; хорошо, что собрался народ и Кукушкина спасли. Те, кто от полицейских, тоже потом собрались идти проучить военных, но кое-как это всё утихло.
– А стреляли вчера где и почему?
