С того дня как пропал депутат Макаров, прошло почти полгода. Мы были тогда внутри этого корпуса – вскрывали газорезкой несколько дверей по заданию Комитета. Военные добыли взрывчатку и активно применяли её в тех случаях, когда не могли выбить дверь, так что коридоры НИИ были засыпаны штукатуркой и щепками. Помню, как нам указали на массивную железную дверь, которую взрывчатка не взяла; мы вырезали замок и военные с фонарями вошли внутрь. Это оказалось какое-то хранилище бесполезных для нас вещей и больше ничего. Другая дверь была в подвале, но и за ней не было следов депутата Макарова, а только какие-то списанные приборы, грудившиеся на стеллажах и покрывшиеся многолетней пылью. Потом нас с Генкой поблагодарили и разрешили уйти. Но даже спустя время, когда в здание этого НИИ можно было прийти свободно, у нас такого желания не возникало. И вот спустя полгода мы идём по тем коридорам.
Вслед за мужчиной мы поднялись на второй этаж и снова спустились на первый, а потом, кажется, ещё ниже, и он всё что-то говорил и говорил.
– Я здесь, понимаете, работаю, так уж вышло.
– Здесь? – уточнила любопытная Нина.
– Да, я научный сотрудник, мы занимались термостатированием, потом газовым контролем. Впрочем, что я это о своём, да о своём? Кому это интересно? Только нам, специалистам, – и свернул в очередной коридор.
– Ну почему же, очень интересно, – сказала вежливая Нина.
– Я здесь двадцать два года отработал, можно сказать, всю жизнь отдал. А сейчас остался один.
Мы подошли к пустому дверному проёму, за которым на полу валялась треснувшая дверь.
– Вот, проходите, пожалуйста, это здесь. Я знаю, искали пропавшего человека, двери вскрывали любым способом. Эту дверь выбили взрывом, – сказал он и направил на неё свет фонарика.
– А что же вы не открыли её, раз здесь работаете? Не пришлось бы взрывать, – сказал Генка.
– Понимаете, меня не было, – ответил Александр и как-то замялся. – Одну секунду, я сейчас включу свет, тут генераторы совсем рядом, – и куда-то убежал. – Только не трогайте ничего.
Мы вошли внутрь большого помещения с кафельным полом и стали изучать его в свете фонаря, который нам оставил Александр. По трём стенам стояли стеллажи с различными приборами, железные высокие шкафы с большим числом выдвижных ящичков и кабелями разной толщины, встречавшимися повсюду. На четвёртой стене был установлен некий щит в высоту человеческого роста и такой же в ширину, на вид из нержавейки. Он блестел зеркалом, отражая лучи фонаря и мы не сразу заметили, что на нём нанесена, словно нацарапана гвоздём, какая-та разметка. На полу лежал сорванный со своего места приборный шкаф, обнажив нашему взгляду свою тыльную сторону с торчащими проводами. Шкаф размерами походил на большой холодильник, разве что был несколько повыше.
– Посмотри, он тут недавно чинил чего-то, – сказал Генка, осветив край стола, где в рабочем положении лежали паяльник, моток олова, блюдце с канифолью, обрезки проводов и прочий мелкий инструмент.
Послышался глухой звук работы генератора, под потолком зажглись плафоны белого света, и через минуту появился запыхавшийся Александр.
– Ребята, вот, видите, шкаф лежит. Я не знаю, сколько он весит, наверное, килограммов сто пятьдесят. Я не смог поднять.
– Александр, – вкрадчивым голосом прощебетала Нина, – а зачем его поднимать?
– Понимаете, – возникла подозрительно длинная пауза, во время которой глаза Александра стали каким-то извиняющимися, – нужно починить. Я здесь давно работаю, мне тут всё родное. А они разломали, разбили. Я в ответе за этот Институт. Да, я хочу, чтобы всё было в рабочем состоянии. Они взрывом выбили не только дверь, но и рухнул вот этот шкаф с дорогим оборудованием.
– Темните Вы, Александр. Ну, давай, попробуем, – сказал Генка и нагнулся, примеряясь, за что схватить шкаф.
Он, действительно, оказался тяжёлым. Пришлось сделать нехитрое приспособление и подпирать его стальным ломом, пока мы перехватываемся. Когда он занял своё место, мы не обнаружили на лицевой стороне обилия приборов, которое ожидали, – лишь десяток чёрных кнопок, утопленных внутрь корпуса, так что они не пострадали при падении шкафа.
– А чего это такое-то? – спросил я.
– Ну как сказать, – вытирая руки тряпкой ответил Александр, – накопитель энергии. Среди вас физики есть? – мы отрицательно покачали головами. – Ну тогда я так вам объясню: представьте, что в этом шкафу двадцать автомобильных аккумуляторных батарей.
– Ну, так это понятно, – закивали мы.
– Но не совсем. Про плазму слышали? – спросил он, но мы пожали плечами. – Ну хорошо. Видели у всяких гадалок и хиромантов на столе часто стоит такой прозрачный шар, а в нём как бы молнии ходят, дуговые разряды?
– Видели.
– Вы наверняка также знаете, что такое кривизна пространства и времени? Ну, книжки вы читали фантастические? Фильмы смотрели? Есть такое направление – неевклидово пространство-время, искривлённое гравитацией.
– Ладно, товарищ физик, нам пора, – сказал Генка.
– Подождите, у меня к вам есть ещё одна маленькая просьба. Очень вас прошу, это буквально на минуточку.
