– Сейчас-сейчас, коллеги, всё расскажу. Никогда бы не подумал, что увижу это при жизни, – отвечал Ранков, но продолжал нагнетать интригу, только просил включить такой режим, потом другой режим и так далее.
– Но мы сможем попасть за стену? Сможем вернуться домой?
– Выключайте, Александр Борисович, – попросил Ранков. – Домой говорите? За стену? Видите ли, в чём дело, а за стеной ничего нет.
– Как нет?
– Это искривлённое пространство, а не стена. Перед ним простейшее силовое поле, противодействие на действие. Не знаю, что за технология. Осторожно скажу, что неземная.
– В самом деле? Думаете, инопланетяне?
– Ничего иного не могу предположить. У человечества таких технологий нет. В том смысле, что не просто похожих нет, а принципиально таких нет. И у нашей планеты нет физических обоснований для таких изменений.
– Значит, мы не можем сломать эту стену? – не унимался я.
– Дело в том, что её нет смысла ломать. За этой стеной ничего нет, говорю же вам. Я почти уверен, что мы можем преодолеть силовое поле. Но даже пытаться не буду.
– Что же делать?
– Пока не знаю. Вероятно, имитировать ту процедуру удаления органики, которая случилась три дня назад. Только на этот раз не прятаться в подвале.
– Но это же гибель!
– Не знаю, не знаю. Хотели бы убить – убили бы прямо тут, мало ли у них технологий. Я подозреваю, что всё живое куда-то перенесли. Может быть, как раз за стену, точнее сказать, в оставшийся мир.
– Но зачем?
– Не знаю, друзья, вы слишком много от меня хотите. Я лишь предполагаю. Думаю, что всё живое, что было в видимом спектре, куда-то перенеслось. Ах, как нам тут не хватает академика Игнатьева, это совершено его профиль.
– Что же нам делать? – вопрошали мы.
– Думаю, оборудование можно сворачивать и идти обратно в институт пить чай.
– Как? Почему?
– Шучу-шучу, Александр Борисович. Будем пытаться делать, хм, как бы назвать. Назовём – «Возвращатель». Тем более, как мне кажется, время играет против нас.
– Почему? – спросил я.
– Если искривилось пространство, значит возможны искривления времени. Мы не знаем, с какой скоростью время бежит за стеной. Надеюсь, с такой же.
– Может быть, нам поехать и изучить оставшуюся территорию? – спросила Аделаида Георгиевна.
– Я бы посоветовал нам всем осторожное наблюдение, а не путешествия. Кто знает, может быть там инопланетяне ходят и людей отлавливают. Впрочем, если вы хотите поехать, я не имею власти вас удержать. Лично я не собираюсь терять ни минуты. Смотрите, кто это там? Не собака ли?
Мы увидели бродячую дворнягу, обнюхивающую помойку. Академик дружелюбно посвистел, попросил меня сбегать за чем-нибудь съедобным и вскоре смог прикормить псину настолько, что она пошла за нами. Собаку мы назвали Дружком, запаслись в магазине собачьим кормом и впредь кормили от пуза не только потому, что так просил Ранков, но и для собственного удовольствия.
В тот день мы были заняты перевозкой оборудования обратно и походом в продуктовый магазин. Вечером мы впервые встретили другого человека. Это был обезумевший дворник, который привязался к нам и ходил по пятам, бесконечно спрашивая, не знаем ли, как пройти к ближайшему метро. Зимина предлагала ему пойти с нами, но тот отнекивался, беспокоясь об оставленной дома кошке, к которой очень торопился. Через полчаса он ушёл в сторону моста.
На другой день Ранков подобрал подходящее помещении в нашем НИИ, выбрав ускорительную лабораторию, так как в ней находились аккумуляторы энергии. Зимина поехала на изучение окрестностей.
Так как было понятно, что река отрезала нас от основной части, накрытой Сферой, путь был один – в Хамовники и Лужники через Бережковский мост. Но она не смогла далеко уехать, так как, когда Аделаида Георгиевна только начала въезжать на эстакаду, с той стороны вдруг раздалась стрельба. По её рассказу, одни люди убегали, отстреливались, прячась за разбитыми машинами на мосту, другие на них нападали с той стороны реки. Зимина сочла за лучшее оставить машину прямо там, на подъёме и, пригнувшись, как она выразилась, «огородами» вернуться в Институт.
За машиной она сходила через два дня и тихонько перегнала её обратно, поставив около НИИ. Мы решили, что Ранков прав и путешествие в Хамовники может оказаться опасным, поэтому сконцентрировались на том, что помогали ему делать «Возвращатель», стараясь пореже выходить на улицу.
Через два дня мы снова услышали стрельбу, но в этот раз не так отчётливо, когда тогда на Бережковском мосту. Стреляли где-то далеко и недолго, но мы совершенно уверовали в небезопасность прогулок, предпочитали без нужды не выходить на улицу и тревожно прислушивались к непривычной, оглушительной тишине города.
Прошло ещё около недели и однажды к вечеру Ранков, удовлетворённо отложив паяльник, сказал:
– Похоже, пора попробовать. Начнём заряжать, запускайте генераторы.
Через три часа контрольные индикаторы показали достаточное для эксперимента количество энергии. Академик волновался.
– А что же это такое? – спросила Зимина.
