Кулешов скрылся за поворотом, но сразу вернулся. – Друзья, я забыл ещё кое-что сказать. Точнее, попросить. Обещайте мне, что не воспользуетесь прибором втихую, а обязательно передадите информацию ещё кому-то. Изобретение академика Ранкова принадлежит всем!
Он скрылся, и через несколько минут мы услышали громкий хлопок. Как он и рассчитал, пламя свечи вскоре опустилось, и верёвка перегорела, ключ упал нам под ноги. Мы двинулись в ту комнату и нашли только одежду учёного.
– Ну а мы что, сразу за ним прыгнем или подождём? – спросил я.
– Страшное дело, – заключил Генка. – Но, похоже, надо и нам прыгать.
– Я думаю, надо нам тут всё запереть и поехать пообедать, обсудить и подумать, – предложила Нина.
– Давайте только заново зарядим.
Так и поступили, снова запитали батареи и вернулись к своему Бентли. – Ну что, сэры, хорошо я вас покатал? – многозначительно спросил Гена.
– Да уж, так мы никогда не катались, – ответили мы, засмеялись, но быстро умолкли. Каждый думал об устройстве, которым можно воспользоваться хоть сейчас.
Не вышло разговора и дома. Генка подолгу стоял у окна, глядя на набережную, Нина делала вид, что читает книгу, я тоже не поднимал этой темы. Мы поняли главное: устройство перемещает только одного человека за один заряд, а значит, каждый должен решать за себя.
Прошло несколько дней, и Генка вдруг сказал:
– Слушайте, я, пожалуй, буду пробовать.
– Решил? – уточнила Нина.
– Да. Решил. Вы люди холостые, вам везде хорошо, уже и живёте как семья. А моя жизнь осталась там – сыновья, жена и даже тёща. Мне будет трудно жить надеждой, что стенки Пузыря исчезнут сами собой, тем более, что я знаю теперь о существовании устройства.
– Но, может быть, ещё подождать? Вдруг этот прибор убивает, а не перемещает?
– Я думал об этом. В Пузыре всё так непредсказуемо, что завтра это здание могут взорвать и мне останется только кусать локти. Нет уж – решил, так решил.
– Ген, ну кто его взорвёт?
– Ну ладно, пусть не здание взорвать, а устройство сломать. Ты что ли потом будешь паять там проводки? Я слесарь, я паять не умею. Не путайте меня. Сегодня отвальная – завтра улетаю.
Мы провели последний вечер в разговорах, наполненных напутствиями и инструкциями. До Катаклизма мы не были такими уж закадычными приятелями с Геннадием Мониным; честно говоря, у меня и вовсе не было друга в большом и благородном понимании этого слова. Выпадало мне работать и со старым мастером Анохиным, строгим и практичным формалистом, случались дежурства с весёлым выпивохой и балагуром Шестаковым, но только с Генкой мы говорили на одном языке. И я рад, что в этом Пузыре оказался именно с ним, надёжным и понимающим, каким и должен быть настоящий друг.
Прощаясь, мы выпивали дорогой коньяк, сидя в огромных кожаных креслах и дымили сигарами. Помню, как эти кресла нашли в приёмной районного прокурора, полдня потратили на то, чтобы переместить их в нашу квартиру, и с тех пор каждый вечер сидели в них, смотря фильмы. А Нина, всё понимая, делала вид, что хлопочет на кухне, а потом оказалось, что вовсе не делала вид, так как вынесла торт с кремовыми розочками.
– Торт? – удивились мы. – Как?
– Ну а что сложного? Мука есть, молоко есть, по квартирам полно варенья, яичный порошок нашла, ну что я вам буду секреты рассказывать, – смеялась она.
Ну другой день Генка торжественно вручил мне ключи от Бентли.
– Приходилось ли тебе мечтать, Юра, что ты такие подарки будешь получать? И без всякого с твоей стороны дня рождения? – по коридорам НИИ раздался его раскатистый смех. – А ну ка, выйдите отсюда. Я заранее разденусь и аккуратно сложу всё в пакет, выбросьте потом. Не хочу, чтобы мои обноски тут валялись, когда войдёте.
Вскоре мы спрятались в генераторной и, дождавшись глухого хлопка, вернулись обратно. В комнате никого не было.
– Ну вот твой Генка и улетел, – задумчиво сказала Нина. – А мы даже не обсудили, что скажем, если доберёмся туда. Ещё не известно, что нас ждёт на той стороне. Если окажешься там, не спеши всё рассказывать.
– Нин, а мы как поступим?
– Не знаю.
– У тебя там есть кто-нибудь? Я никогда не спрашивал об этом, муж или жених?
– Никого, не волнуйся, – ответила она, игриво вскинув брови.
– А родители?
– Мама у меня в Вязьме. Пойдём включать эти генераторы.
Мы дождались, когда батареи Возвращателя снова зарядятся, и вернулись домой.
ХХХ
Мы порешили на том, что пока пользоваться устройством не будем. Казалось, Нина сомневается, а лично меня это совершенно устраивало. Генка был прав: нигде больше я не мог получить в подарок ключи от Бентли, а также пить элитный алкоголь, курить сигары, носить дорогущую одежду. А туфли! Какие шикарные туфли я подобрал в бутике на набережной! Их стоимость, судя по ценнику, равнялась четырём моим зарплатам. И хотя в прежней жизни я не курил и всегда носил кроссовки, в Пузыре я оценил и сигары, и обувь. Я даже начал пользоваться духами; для этого как-то с Ниной пришёл в парфюмерный магазин и припадал носом ко всем флаконам, пока не понял, что мой запах – «Фаренгейт», густой и чуть сладковатый.
