Запрещенные слова. Том первый полностью

— Пока что нет. Но я хочу, чтобы мы начали готовиться уже сейчас. Должны быть предложения, мысли, предварительные расчеты. После Нового года обсуждение выйдет на новый уровень и я хочу, чтобы моя команда была готова сразу включиться в работу. Считайте, сейчас у вас есть время на раскачку. Но давайте энергичнее, коллеги, потому что работа предстоит серьезная и ответственная, и ее будет много.

Рядом кто-то кивает, записывает.

Я просто держу блокнот на коленях, так и не решившись сделать ни одной заметки.

В голове все время крутится, каким образом мы будем взаимодействовать с «элианами» когда начнется процесс «сцепки». Только в рамках технической части и продаж? Или…

Юля.

Дубровский.

Бессмысленно прятать голову в песок и делать вид, что два этих имени не горят перед моим мысленным офигевшим взглядом как огромный красный восклицательный знак.

Я встаю из-за стола самой последней, ловлю на себе пристальный взгляд Резника.

Кажется, он о чем-то хочет поговорить. Я бы тоже не отказалась, пользуясь нашими не_только сугубо рабочими отношениями, задать ему парочку вопросов — он явно знает гораздо больше, чем ему разрешили озвучить здесь и сейчас. Но ни один из нас не рискует задержаться.

Зато когда я прихожу к себе в кабинет, на телефон сразу прилетает сообщение:

Потрошитель:У вас была такое лицо, как будто я озвучил смертельный приговор.

Я кисло кривлю губы. В целом, именно так себя и чувствую.

Но ему пишу, что я просто живой человек и обычно такие «грандиозные новости» перевариваю несколько дней.

Я:Так что если вам нужна какая-то внятная реакция, придется подождать до понедельника.

Потрошитель:Мне даже почти неловко, что придется добавить вам еще одну порцию головной боли.

Я:Мне неловко от того, что в вашем лексиконе существует слово «неловко»))

Потрошитель:Вы не поверите, но я даже в курсе, что оно обозначает.

Потрошитель:Давайте обсудим все это за пределами офиса, Майя?

Я бы предпочла воздержаться от еще одного ужина, но прекрасно понимаю, что Резник как раз на это и намекает. В последнее время, когда наше неформальное общение само собой сошло на «нет», мне стало как-то легче, что не приходится подбирать слова, которые одновременно были бы формальными и сухими, и в то же время показывали, что я помню всю ту помощь, которую он оказал в моменты, когда я больше всего в ней нуждалась.

Но с моей стороны было бы очень непрофессионально избегать возможности получить чуть больше важной информации только потому, что мне кажется, что мой генеральный директор не совсем ровно ко мне дышит. Или, возможно, это я слегка ним увлечена, и просто сама себя накручиваю?

Я:Можно выпить кофе в «Кексе», после работы.

Если уж неформальной встречи не избежать, то я, по крайней мере, выберу более комфортный для себя формат — милое уютное кафе, в котором всегда полно народа и столики стоят так близко, что вариант любой интимности просто исключен. И в меню только десерты и сладкие напитки, даже вина нет.

Потрошитель:Сбросите мне геометку, где это?

Присылаю ее в течение минуты.

Резник отвечает коротким: «Хорошо, встретимся на месте? В 19.30?»

Я присылаю смайлик в виде сложенных в знаке «ок» пальцев.

Пока я перевариваю информацию о предстоящем разговоре и что еще за подковерные тайны мне расскажет Потрошитель, палец сам скользит по экрану телефона. Понимаю, что открыла нашу переписку со «скелетоидной рукой» чисто на автомате.

Листаю.

Воскрешаю в памяти последний диалог, хотя это не сложно — это была еще одна дуэль на тему обсуждения книги. На этот раз мы сцепились на «Ложной слепоте» и я буквально чувствовала себя слегка размазанной. Как будто не читала ничего сложнее школьного сочинения, а перестреливаться пришлось с руководителем международного книжного клуба.

Но прошла уже неделя — и от моего загадочного визави не пришло ни слова.

Я заглядываю к нему на страницу, вижу пополнение в последних закрепленных историях, куда он складывает впечатления о просмотренных фильмах. Там не очень много за последние пару лет, но выбор фильмов, как и выбор книг, впечатляет.

На последних нескольких снимках отчетливо видно уютное пространство кинотеатра с синими бархатными креслами. Темный зал, светящиеся дорожки между рядами, кусок экрана. Потом — несколько кадров из фильма Скорсезе. Глухие, тревожные сцены. Лицо ДиКаприо в полумраке, уставившееся в никуда.

Потом, прежде чем успеваю передумать, набираю сообщение: