— Собственники LuxDrive и «элианов» пока что негласно договорились оставить только одного директора по персоналу, Майя, — Резник озвучивает мою мысль вслух. — Я вас отвоевал. Гречко не будет против перейти на аналогичную должность в другом нашем офисе, с ней этот вопрос также заочно был решен.
Прокручиваю его слова в голове.
— То есть после слияния, я буду единственным НР-директором?
— Совершенно верно, Майя. Это означает много, очень много дополнительной работы и освоение некоторых новых территорий.
— Надеюсь, денежные бонусы в этот замечательный пакет включены? — Я слегка нервничаю. Ладно, я сильно нервничаю. Хотя когда пройдет первый шок, моей внутренней карьеристке наверняка понравится перспектива сделать такой стремительный взлет сразу на пару ступеней вверх.
— Я полагаю, сумма за все труд вас приятно удивит, — посмеивается Резник, и на минуту замолкает, пока официанта ставит на столик наш заказ. Изучает внушительный кусок чизкейка на моей тарелке и спрашивает: — Вы правда съедите все это в одиночку?
— И меня, представьте себе, даже совесть мучить не будет.
Не тороплюсь, поливаю десерт клюквенным сиропом из маленького кувшинчика. Пользуюсь этой передышкой, чтобы снова прокрутить в голове его слова. Прикидываю перспективы.
И вдруг, когда моя мысль натыкается на имя «Юля» во всей этой довольно радужной картине мира, Резник добавляет:
— Я так понимаю, вы бы хотели оставить себе помощницу Гречко?
— Что? Нет!
Мое возмущение настолько громкое, что парочка студенток за соседним столом поворачиваю головы. Одна из них, спустя пару секунд, перемещает заинтересованный взгляд на Потрошителя.
— Но разве вы не подруги? — Резник слегка хмурится.
— Просто. Отлично. — Говорю двумя резкими словами и в сердцах отодвигаю тарелку, как будто именно в ней источник всех моих проблем. — Владимир Эдуардович, раз уж мы с вами говорим на чистоту, то я бы хотела для начала знать, от кого и каким образом вам в уши попала эта информация?
— От Гречко, насколько мне известно. — Он хмурится еще сильнее, из-за чего его брови превращаются почти в одну сплошную линию, а лоб перепахивают напряженные морщины. — Майя, только не говорите, что я невольно стал жертвой испорченного телефона.
— Юля действительно моя подруга. — Я запинаюсь, взвешиваю и выбираю более актуальный вариант. — Была моей подругой. Пока не устроила мне совершенно безобразную грязную историю. Чтобы прояснить ситуацию максимально: она хотела чтобы я устроила ее к себе, я отказала. Она нашла способ попасть на должность помощницы Гречко. Потому что — и это правда — не дура и умеет правильно расчищать дорогу не только локтями. Но я ни в коем случае ни на секунду не допускаю мысль о том, чтобы работать с ней плечом к плечу. Во-первых, я полностью довольна Аминой. Она исполнительная, ответственная и за два года работы у меня нет ни единой претензии к ее работе.
— Это я уже понял. А во-вторых?
— Во-вторых, я считаю в высшей степени не профессионально держать в своем подчинении любовников, родственников или друзей. И тот факт, что моя бывшая подруга зачем-то распускает сплетни о нашей якобы «крепкой дружбе», подтверждает мою правоту. Так что, Владимир Эдуардович, если в комплект к моему повышению прилагается еще и Юлия Николаевна Григорьевна, то в таком случае я готова уступить место Гречко.
Я максимально взбешенная.
Как будто все эмоции, которые я успешно раздавила когда чихвостила Юлю в нашу последнюю встречу, вдруг восстали из пепла и стройным маршем двинули на выход.
Значит, она все-таки распустила свой длинный язык.
— Майя, брейк. — Резник протягивает руку через стол, уже заносит надо моими сжатыми в кулак пальцами, но в последний момент притормаживает и просто кладет ее рядом. Так, что в итоге меня касается только тепло его кожи. — Я вас не отдам. Об этом не может быть и речи.
— Не боитесь, что в таком случае вас заподозрят в предвзятом отношении?
— Меня очень сложно напугать в принципе, а тем более попытками обвинить в том, что я выбираю себе любимчиков. Вы же это имеете ввиду?
До тех пор, пока он не произнес это вслух, я не видела в своей шутке ничего крамольного. А теперь кажется, что я как будто только то и делаю, что вынуждаю его оправдываться за то, что он просто положительно настроен в мой адрес.
— Теперь моя очередь извиняться, да? — Чувствую, как кривятся губы.
— Вам не за что извиняться, Майя. Знаете что? Забудьте! — Он просто разводит руками, а потом настойчиво толкает тарелку обратно на мой край стола. — Эта Григорьева работает сколько? Чуть больше месяца? Я полагаю, список заслуг вашей Амины будет лучшим аргументом в пользу того, почему она должна остаться.
— Я готова всю ночь писать ее резюме! Будет листов десять — не меньше.