Она не знала, как называть Бихтер. Она не могла сказать ей «мама», это она для себя давно решила. Другого обращения она не находила. Когда они были вместе, тяжелее всего было то, что она не знала, как к ней обратиться. Однажды она собиралась ей что-то сказать. По правилам этикета, когда собираешься с кем-то заговорить, использовать обращение обязательно. А она не могла его найти. А поскольку не могла найти обращения, она забыла, что собиралась сказать. Бихтер заметила это и улыбнулась:
– Ну вот, вы опять не знаете, как меня называть. Давайте договоримся: вы будете называть меня просто Бихтер, почему нет? А я буду называть вас Нихаль. Так мы решим все наши проблемы.
Нихаль покраснела как рак:
– Ох, это невозможно!
Бихтер настаивала. Она хотела уже решить эту проблему раз и навсегда:
– Ну почему, мне же самой это нравится. Ну-ка, скажи: Бихтер, Бихтер!
Нихаль улыбнулась:
– Бихтер!
С того дня их отношения стали менее церемонными, теперь не осталось ничего, что бы им мешало, они стали как подруги-ровесницы. Этой дружбе Бихтер добавляла едва заметный оттенок покровительства. Однажды Нихаль показала ей все свои платья, белье, всякие мелочи. Бихтер все нравилось, на каждую вещь она одобрительно кивала головой: «Красиво!» Когда демонстрация закончилась, она сказала:
– Нихаль, знаешь что? Пришло время все это выбросить. Я хотела бы, чтобы ты выглядела не как ребенок, а как молодая девушка… Эти короткие платья… До двенадцати лет, они, конечно, были хороши… Но после двенадцати…
Нихаль – молодая девушка! Эта мысль поразила Нихаль в самое сердце. Она посмотрела на гувернантку. Старая дева возражала:
– Но, мадам, я полагаю, еще очень рано… Во Франции девочки в этом возрасте еще хулахуп крутят. Нихаль еще нужно по крайней мере пару лет подождать, прежде чем надевать длинные юбки.
Бихтер улыбнулась:
– Да, во Франции, да и во всей Европе, даже в Бейоглу… Но у нас Нихаль отныне даже на улицу не будет выходить непокрытой. Что ты думаешь, Нихаль? Красивый модный чаршаф…
Мысль о чаршафе свела Нихаль с ума. Она наденет чаршаф – Нихаль была на седьмом небе от счастья. Она захлопала в ладоши. Подбежала к гувернантке:
– О, чаршаф, чаршаф. – Радость так переполняла ее, что вдруг у нее вырвалось: – Вы ведь расскажете папе? Не так ли?
Бихтер хотела изменить порядок в доме. Теперь они с Нихаль все время говорили об этом. Все свои идеи она обсуждала с Нихаль и то и дело советовалась с ней: «Как думаешь, что если мы сделаем так? Ты согласна?»
Они собирались выезжать вместе на прогулки. Бихтер будет помогать Нихаль выбирать одежду и наряды; после того как закончится эта зима, весной они поедут в Кягытхыне, Нихаль наденет яшмак[56]. Бихтер описывала Нихаль, каким будет этот яшмак, который она сразу же придумала у себя в голове; та же восторженно слушала нежный воркующий голосок Бихтер, и в силу пробуждающихся в ней таких естественных женских желаний ей очень хотелось всех этих прекрасных вещей, которые пленяли ее воображение и в описании Бихтер становились совершенно особенными; она не могла отвести глаз от Бихтер, от ее нежных алых губ, ровного ряда мелких белоснежных зубов, улыбки, обволакивающей теплом и согревающей человека до самой глубины души. Вокруг молодой женщины витало такое легкое дыхание весны, такой тонкий аромат фиалок, что Нихаль, как капелька росы, готова была испариться и раствориться в этом воздухе. В такой момент эту девочку, которой только предстояло стать молодой девушкой, и молодую женщину, вознесенных к радужным небесам внезапным взмахом крыльев своей прекрасной мечты, настолько переполняло счастье, что они бросались друг другу в объятия и целовались.
– Ваш отец приехал.
От голоса Несрин Нихаль вздрагивала, словно от порыва холодного ветра. Она отводила губы; как птичке, напуганной тем, что случайно залетела в чужие края, ей хотелось улететь из пьянящих ее опасных высот, она будто бы спешила спастись от этого жестокого ветра.
Был конец сентября. Однажды во время обеда Аднан-бей заметил:
– Нихаль, мадемуазель сказала, вы уже давно приступили к занятиям. Когда же мы начнем уроки турецкого? Помнишь, у нас тобой были планы, или ты забыла?
Нихаль занималась турецким языком всегда с Аднан-беем. Планировалось, что в этом году она перепишет отрывки из современных и древних стихотворных и прозаических произведений, из этих отрывков будет составлена тетрадь, их нужно будет прочитать и прокомментировать, к тому же нужно было найти способ исправить орфографию Нихаль, в которой она постоянно делала ошибки. Аднан-бей уже давным-давно отметил отрывки из произведений, которые читал, и составил из них фонд для задуманной тетради.
