Отряд он нагнал вскоре после полуночи. Полная луна ровным светом заливала пустошь, озаряла лагерь, окруженный цепочкой сигнальных костров. Часовой крикнул: "Кто идёт?", и Алем вскинул руки в приветственном жесте ибхалов. Его узнали, ему обрадовались. Мало кто ненавидел его, как Далибек, и мало кто, похоже, считал его позором ибхалов. Увидев, что он ранен, ему принесли воды напиться и смыть кровь, дали чистую тряпку для перевязки, усадили к костру. Алем сидел, держа чашу с горячим вином холодными руками, и смотрел на огонь, пытаясь преодолеть муть в голове. Он не стал задавать вопросов: всё спокойно, ибхалы веселы, значит, ничего непоправимого ещё не случилось. Он прищурился, выглядывая шатёр Тагира - ага, вон тот, золотой, с длинным шпилем и развевающемся на нём знаменем Маладжики.
- А где Гийяз-бей? - спросил Алем. - Хочу доложиться ему.
- Это уж завтра, - отозвался один из ибхалов. - Сейчас он пьянствует с принцами, до утра не выберется.
С принцами. Значит, это правда, Руваль тоже поехал. Должно быть, вызвался в последний момент, иначе слухи об этом разнеслись бы заранее. Сейчас он Тагира убивать не станет - не ночью в шатре, и не на глазах у шимрана Гийяза.
- А битва когда?
- Стоянку рурджихаев видели в семи фарсахах южнее, на границе таркишанских земель. Завтра, стало быть, и нагоним.
Завтра. Это хорошо, подумал Алем, и закрыл глаза. Кто-то сунул ему под бок свёрнутую овчину, Алем привалился к ней и уснул, выпустив их рук пустую чашу.
Разбудил его звук рога. Ибхалы повскакивали с мест, хватаясь за ятаганы: сигнал был к бою, а не обычной побудкой. Алем тоже схватился за оружие и вскочил, ощутил тупую боль в плече и досадливо поморщился, выбираясь из тёплой овчины. Ибхалы меньше чем за минуту выстроились в боевой порядок - шиб-ибхалы, все пятьдесят человек, стали стройной пятиконечной звездой, младшие ибхалы выстроились в линию за их спинами, прикрывая тыл. Шимран Гийяз скакал верхом перед строем, выкрикивая команды. Алем понял, что кочевники обнаружили их лагерь и выступили на опережение: впереди уже клубилась пыль, поднятая копытами их коней.
Интересно, а где Тагир?
- Строй держать! Резать коней! Пленных не брать! - орал Гийяз-бей, и ибхалы отвечали ему слаженным рёвом, выдававшим жаркое предвкушение битвы, которое Алем никак, ну никак не мог разделить. Кочевники приближались, земля гудела и вздрагивала под копытами их жеребцов. Где же чёртов Тагир? Неужели опять гашиша обкурился и собственную смерть собрался проспать?!
А, нет, вот он. Вышел наконец из шатра, хмурый, помятый, но в полном боевом облачении - в нагруднике, наколенниках, с обнажённым мечом. За ним вывалил Руваль, ещё более громадный, чем обычно, в своих доспехах. Им подвели коней, и они присоединились к авангарду. Алем прищурился, мысленно прокладывая дорогу туда, где вскоре окажется Тагир. Ибхалы бились строем, который хаотичный налёт диких рурджихаев сломать не сможет; значит, надо обходить с фланга и прорубаться к нему через кочевников. Алем порадовался, что так и не получил шлем шим-ибхала- тогда у него было бы собственное место в строю, и покинуть его - значило бы разорвать строй и подставить под удар весь отряд. А так, замыкая в арьергарде. он мог легко ускользнуть, не подставляя своих братьев под удар.
Вопящие рурджихаи накатили, словно песчаная буря, размахивая боевыми цепами. Алем дождался, пока мимо него пронёсся первый из сотни орущих кочевников - они пытались окружить ибхалов, задавить числом, - и рванул коня в сторону, рубя наотмашь. Его плечу, похоже, за ночь и впрямь стало лучше - должно быть, кто-то из его добрых братьев не пожалел целебного настоя, добавил в вино. Хорошо, что у него есть такие братья. Он легко проходил сквозь несущиеся навстречу орды врагов, как нож сквозь масло, плавящееся на солнце. Кочевников было много, но ибхалы знали их манеру боя, и число тут не имело никакого значения: пройдёт четверть часа, час или полдня, и все кочевники, сколько бы их ни налетело, лягут костьми под копытами ибхальских коней. За своих братьев Алему бояться не стоило - чего нельзя сказать о маладжикийских принцах, совсем исчезнувших в круговороте битвы. Гийяз-бею следовало поместить их в центр звезды, мелькнуло у Алема в голове, когда его ятаган разрубил пополам очередного врага. Там бы им ничего не угрожало... и он, быть может, хотел это сделать, но Руваль-бей не позволил, потому что так он не смог бы осуществить свой замысел? Где же они...
Вот.
