В тот же день Насанбат решил осмотреть Пекин. Он вышел за крепостную стену, потом обошел немало шумных и многолюдных улиц. В книжном магазине он приобрел несколько книг, переведенных с европейских языков. Насанбат решил, что эти книги помогут ему узнать много нового. Потом случайно встретился с человеком, который продавал запрещенные книги, и купил их тоже. В ювелирном магазине он долго рассматривал изделия из слоновой кости, драгоценных камней, золота и серебра. "Какие умелые руки создавали эти вещи! — думал он, любуясь тончайшей работой безымянных мастеров. — Как много прекрасного могли бы создать люди, если бы им жилось получше!" Насанбат с благоговением преклонялся перед трудом скромных, безвестных мастеров, которые претворяют холодный металл, мертвую кость и камень в чудесные вещи.
Возвращаясь, Насанбат остановился возле уличной харчевни и загляделся на оглушительно оравших ослов, увешанных бубенцами. Вдруг перед ним словно из-под земли, вырос слуга. Он взял Насанбата за руку и усадил за маленький столик, рядом с каким-то толстяком. С любопытством рассматривал Насанбат уличную харчевню, расположенную по обе стороны дороги. Слуги суетливо носятся по улице, то и дело перебегают мостовую, неся на подносах горячий чай, пиалы и тарелочки с едой и фруктами. Они ловко лавируют в сплошном потоке всадников и пешеходов. Посетители окликают их, стараясь перекричать уличный шум, отчаянно жестикулируя. Все это показалось Насанбату забавным.
Сосед по столику что-то сказал ему, но из-за шума юноша не расслышал слов. Он вопросительно взглянул на соседа. Тогда толстяк, показав на книги о тайпинах, лежавшие на столе, прошептал ему на ухо, чтобы он спрятал их.
— Если их увидит какой-нибудь чиновник, может выйти большая неприятность.
За обедом толстяк и Насанбат разговорились.
— Не хотите ли посмотреть бой сверчков? — спросил незнакомец, показывая небольшую корзиночку. Он рассказал, что ему недавно удалось приобрести непобедимого сверчка.
Насанбат согласился, и они отправились на большую площадь. В конце площади толпилось много народа, оттуда то и дело доносились взрывы хохота.
Толстяк посоветовал Насанбату поставить на его сверчка, уверяя, что он обязательно выиграет. Затем он подошел к высокому Худощавому человеку, который держал в руке большой, странной формы поднос с высокими стенками — это была своеобразная арена.
Толстяк, обменявшись несколькими словами с высоким китайцем, договорился об условиях боя, и тот вынул из закрытой чашки небольшую глиняную коробочку, открыл отверстие и сильно подул в него. Из коробочки выпрыгнул большой сверчок и остановился, будто спрашивая, кто хочет сразиться с ним.
Вокруг сразу же собралась толпа. Толстяк тоже выпустил своего сверчка. Тот был меньше. Он постоял немного, словно знакомясь с обстановкой, и вдруг стремительно напал на своего противника. Насекомые яростно схватились. Маленький сверчок вцепился в голову противника, а тот захватил челюстями ножку своего врага. Наконец маленький так сжал голову большого, что тот перестал даже челюстями шевелить. Он лишь отчаянно пытался высвободиться из смертельных объятий. Зрители шумно приветствовали победителя. Толстяк великодушно освободил большого сверчка из цепких челюстей маленького забияки.
Насанбат тепло попрощался с новым знакомым, но получить выигрыш отказался. Люди, державшие с ним пари, были чрезвычайно удивлены.
— Странный человек! От денег отказывается! Неслыханно!
С площади Насанбат отправился в центральную часть города. Здесь было спокойно и тихо. По мере приближения к посольскому кварталу все чаще стали попадаться европейцы.
Повстречался христианский священник, одетый в китайское платье, с накладной косой. А вот впереди высокий светловолосый англичанин схватил за косы двух китайцев. Он грубо столкнул их с тротуара, крича, что они мешают ему пройти. Когда англичанин поравнялся со священником, он, видно, принял его за китайца и тоже схватил за косу; коса осталась в руках у англичанина, который, поняв ошибку, растерялся и в смущении стал приносить извинения. Священник укоризненно качал головой, а проходившие мимо китайцы, видевшие эту сцену, злорадно улыбались. Насанбат был удивлен. "Как же можно оставаться спокойным при виде такого безобразия! Ни в одной стране такого не увидишь! Чего доброго, он и меня дернет за косу!" У юноши невольно сжались кулаки. В это время из-за угла вышли три английских солдата, четко печатая шаг тяжелыми подошвами. Один из них ни с того ни с сего пнул ногой хромого старого китайца, который на костылях переходил улицу. Старик упал рядом с Насанбатом и застонал.
Насанбат с детства привык уважать старость. Выходка англичанина вывела его из себя, и солдат, только что самодовольно оскаливший свои длинные лошадиные зубы, полетел на землю от увесистого удара кулака молодого монгола. Солдат растянулся в пыли во весь свой рост. Второй солдат хотел было вытащить из ножен штык, но Насанбат опередил его, и он, как куль, шлепнулся на мостовую, подняв целый столб пыли.
