Вдруг над самым ухом Насаибата раздался тибетский боевой клич: "Лхажалло!", и тяжелый кнут опустился на голову третьего солдата, который тоже занес штык, чтобы ударить Насанбата по голове. Удар кнута попал в цель — англичанин свалился.
— Твой враг — мой враг! — крикнул Насанбату чудом оказавшийся рядом тибетец Самданбазар. — Теперь побыстрее надо удирать. Садись сзади на коня.
— А как же старик? — спросил юноша.
— Ну тогда беги за мной на своих двоих, — улыбнулся тибетец и, подхватив на руки стонавшего старика, поскакал по улице. Насанбат побежал вслед за всадником.
И священник и англичанин с испуга забыли о возникшем между ними инциденте; поминутно оглядываясь, они мчались к английскому посольству. Английские солдаты все еще лежали пластом, толпа стала редеть.
Насанбата нагнала крытая повозка. Спрыгнувший с козел возница подбежал к нему и торопливо проговорил:
— Я все видел! Живо забирайся в мою повозку; в нее посадим и старика. Медлить нельзя. Эти иностранные дьяволы каждую минуту могут выслать погоню.
Насанбат и тибетец перенесли старика в повозку.
— Они, конечно, будут разыскивать нас, — сказал тибетец, — надо провести этих чужеземных чертей! Я остановился в монастыре Бай-да-сы. Приезжай туда, мне нужно кое о чем поговорить с тобой.
Щелкнула плеть, и тибетец умчался.
Повозка тоже тронулась. Узнав, что старик живет далеко, около ворот Цянь-мынь, возница погнал мулов вскачь. Дорога была ухабистая, и повозку сильно трясло. Старик тихонько стонал, Насанбат поддерживал китайца, стараясь смягчить тряску, и в то же время внимательно прислушивался — не слышно ли подозрительного шума. Но вот дорога стала ровнее, и Насанбат догадался, что они проезжают ворота. Наконец повозка остановилась. Послышались голоса. Когда Насанбат отдернул полог повозки, он сразу узнал толстяка Ли, с которым познакомился в уличной харчевне.
Увидев Насанбата, китаец очень обрадовался.
— Это вы, оказывается! — воскликнул он. — Мне уже рассказали, как монгольский юноша великодушно защитил моего дядю от насилия английских солдат. А я все думал, кто ж это так храбро разделался с иностранными наглецами. Прямо скажу — вы поступили благородно.
Ли и Насанбат подняли старика и внесли его в дом. И здесь Ли сказал Насанбату:
— Как только я увидел в ваших руках эти книги, я сразу понял, что вам не безразлична судьба нашего народа. Теперь же я на деле убедился, что вы действительно достойный человек. Я доверяю вам, и, если хотите, я могу вам поподробнее рассказать о тайпинах. Нам с дядей кое-что известно о них. — Ли хитро улыбнулся. — Дядя-то мой в молодости был герой! Он отлично владел саблей. Вам приходилось слышать о воинах генерала Гордона[81], так называемых чан-шен-цзюнях. Ох и звери же были! Всех убивали беспощадно — и стариков, и женщин, и детей. Так вот. После одного жестокого сражения какой-то чан-шен-цзюнь обнаружил среди убитых европейских солдат полуживого тайпина, который сжимал в руке обломок сабли. Это и был мой дядя. Европейцы долго пытали его, стараясь выведать военные планы тайпинов. Но дядя мужественно выдержал нечеловеческие пытки, он смело бросал врагам в лицо слова правды, обличая их преступления перед народом. А самому Гордону плюнул прямо в лицо. Озверевший Гордон приказал расстрелять пленника. Но старый тайпин жив и до сих пор… — Ли улыбнулся. — Раз уж вам довелось познакомиться с моим дядей, не забывайте его. Он вам много может рассказать о своих боевых походах, о наших победах и поражениях.
— А удобно ли его беспокоить? — шепотом спросил Насанбат.
— Об этом не тревожьтесь! Дяде всегда будет приятно видеть вас, — успокоил его Ли.
И, словно подтверждая эти слова, в дверях показался сам старик, он поблагодарил Насанбата за заступничество, а потом тихо сказал:
— Будет свободная минута, обязательно заходите.
— Очень рад знакомству с вами! — сказал Насанбат. — Мне просто повезло — в таком громадном городе встретился как раз с теми, кого я давно искал! Вы стали для меня самыми близкими людьми, и я рад, что смогу многому научиться у вас.
Попрощавшись со своими новыми друзьями, Насанбат отправился в монастырь Бай-да-се. Тибетец уже давно поджидал юношу. Он угостил его тибетскими кушаньями и во время обеда спросил, почему он ввязался в драку с солдатами и кого он спас.
Насанбат рассказал про возмутительную выходку солдата, сказал, что он не мог спокойно пройти мимо и, не помня себя бросился на обидчиков, однако он и словом не обмолвился, что старик Ли причастен к движению тайпинов.
— А куда делся твой учитель-астролог? — спросил Насанбат у Самданбазара.
