— Когда до Пекина нам оставалось верст триста, — рассказывал толстяк, — маньчжурский император перевез все деньги в город Жэхэ. Казна опустела, несколько месяцев министры и пекинские чиновники не получали жалованья. Редкостью стали даже медные монеты. Но вот страшные для маньчжуров войска тайпинов подошли ещё ближе. Император решил лично произвести смотр пекинского гарнизона. Этот императорский смотр для маньчжурских военачальников, интендантов и министров оказался страшнее наступления тайпинов, — улыбнулся китаец. — Ведь более трети войск пекинского гарнизона существовало только на бумаге. Но командующий и подчиненные ему командиры полностью получали жалованье и довольствие на все войска, включая и те, которые лишь значились в списках. То же самое было и в маньчжурских гвардейских частях: они давным-давно разбазарили армейских лошадей, однако получать на них фураж и кавалерийское снаряжение не забывали. Вот почему, хотя и отпускались большие средства на пополнение вооружения, арсенал гарнизона оказался пуст. Напуганные указом о высочайшем смотре, пекинские военачальники решили обмануть императора. Они подкупили придворных астрологов, и те посоветовали императору отложить на несколько дней смотр пекинских войск. А тем временем из Пекина были спешно направлены люди в Калган. Они закупили у русских купцов все имевшееся в наличии листовое железо, нарезали из него "шашек" и заказали большое количество деревянных винтовок. Чиновники навербовали пекинских нищих. Потом переодетых в военное обмундирование бродяг за несколько дней кое-как обучили самым простым строевым приемам. Были также использованы все частные лошади и мулы. После такой подготовки командиры смело вывели свои войска на парад. Император остался доволен, он был уверен, что у него непобедимая армия, и приказал даже наградить военачальников за отличную военную подготовку солдат. Знаете, Насанбат, мы легко могли бы разбить такую армию, — вздохнул китаец, — если бы не наши военные руководители. Они допустили большую ошибку, отложили поход на Пекин на целый год, направили все свои войска к Нанкину и таким образом дали возможность врагу собраться с силами.
Северным походом командовал бывший батрак Линь Фэн-сян. Это был смелый и талантливый военачальник, но у него не хватало сил взять Пекин. Его пехота по пути от Нанкина к Пекину прошла через четыре провинции и взяла двадцать шесть крупных городов, она была утомлена. Противник же на подступах к Тяньцзину — последней крепости перед Пекином — сосредоточил многочисленные войска, включая зеленознаменную китайскую армию и монгольские части Сэнгэринчин-вана. Они-то и нанесли повстанцам большой урон. К тому же в северном походе тайпины столкнулись с новыми трудностями: они не знали ни языка местного населения, ни его быта, ни природных условий северных областей. Тайпины не встретили здесь той поддержки у населения, какую они имели на юге. И все же войска повстанцев два месяца с успехом отражали натиск превосходящих сил противника. Они с нетерпением ждали пополнения из Нанкина. Но оно подошло только весной, когда героический полководец Линь Фэн-сян уже погиб, а остатки войск отступали на юг. Маньчжурские же войска получали пополнение непрерывно. Им слали добровольцев и местные богачи, и помещики, на помощь им прибыли английские, французские и американские войска — все контрреволюционные силы объединились против восставших крестьян.
А в рядах тайпинов к этому времени начался самый настоящий разброд. Крестьяне побогаче стали отходить. Крупные торговцы, раньше выступавшие на стороне тайпинов, теперь повели борьбу с повстанцами. Они подослали наемных убийц и расправились с Ян Сю-цином, который призывал всех поддержать восстание: "богатых — своим капиталом, бедных — своим личным участием". В начале движения тайпины отбирали у богачей драгоценности и дробили их в ступах, чтобы руководители не соблазнялись богатством и не отошли бы от масс. Но непоследовательность тайпинского правительства[84] привела нас к гибели, — с горечью заключил Ли.
Прославленный Ли Сю-чэн, которому за заслуги в этом движении было присвоено почетное звание "Верный долгу", с грустью писал: "Я не мог равнодушно относиться к сложившемуся положению и предложил руководству выбрать в помощники добросовестных людей, обновить законы, управленческий аппарат, больше внимания уделять народным массам. В ответ был издан указ, лишающий меня звания".
Начиная с года Черной собаки[85] и вплоть до года Синей мыши[86] иностранные войска непрерывно вторгались в пределы Срединного государства[87] и участвовали в подавлении очагов тайнинского движения.
Там, где проходили маньчжуро-китайские войска и отряды иностранных интервентов, все предавалось огню и мечу. Жилища сжигались, все подвергалось разграблению, по дорогам валялись десятки тысяч изрубленных на куски трупов мужчин и изнасилованных женщин.
