У Ёнзон-хамбы было суровое лицо и проницательный взгляд. На своем веку он повидал немало людей и привык к самым неожиданным встречам. В ламском одеянии из тибетской парчи, тонкого красного шелка и сукна цвета бордо он важно восседал на стопке квадратных тюфячков; спинка сиденья была покрыта цветастым ковром.
Ёнзон-хамба встретил купца дружелюбной улыбкой и наклонил голову в знак приветствия, на что купец ответил поклоном, почтительно подняв к лицу руки, сжатые в кулаки.
Дверь бесшумно открылась, и снова появился кривоногий тибетец. Он подал чай и поставил на маленький столик перед купцом закуски и сладости.
Купец осведомился о здоровье хамбы и, отпивая чай небольшими глотками, издалека заговорил о деле, которое привело его сюда.
— Мудрый хамба, вы знаете, времена сейчас тревожные. Срединное государство приходит в упадок. Эти черти-иностранцы проникли всюду. Китайцы терпят притеснения со стороны иностранцев даже в Северной Монголии. С каждым годом все больше появляется бородатых русских купцов: они отбирают у нас последнюю пиалу риса. Тибетские и китайские торговцы терпят большие убытки. Привычки людей меняются на наших глазах. Люди стали легкомысленны, им нравятся тонкие сукна, а плотные тибетские сукна залеживаются в магазинах. — Китаец передохнул, затем продолжал: — Мы, владельцы торговых фирм в Северной Монголии, решили преподнести вам скромный подарок: три слитка золота, слиток серебра, мускус. — И купец, низко поклонившись, положил сверток на столик перед хамбой. — Монголы, китайцы — все мы верные подданные и преданные слуги великого Манджу-шри. Мы смиренно обращаемся к мудрому хамбе и просим его о Золотом послании[90], которое призвало бы население восстановить нравы доброго старого времени и не покупать иностранные товары, которые приносит несчастье. Если наши торговцы на Севере понесут убытки, то в Китае тысячи рабов останутся без пищи. Мы, ничтожные рабы, подданные великого государства дайцинов, обращаясь к вам за помощью, мудрый хамба, еще раз покорнейше просим не лишать нас своей милости и проявить к нам великодушие.
В ответ на длинную и витиеватую речь купца хамба ответил коротко:
— Богдо-гэгэн уже давно обещал мне обратиться с Золотым посланием к своей пастве. Я приму во внимание ваши мудрые слова, сказанные в пользу подданных нашего небесного императора, и доведу их до сведения высочайшего. — Хамба наклонил голову, давая понять, что аудиенция закончена…
В бедной и отсталой стране, где сознание людей было одурманено желтой религией, с необычайной легкостью распространялись самые противоречивые и неправдоподобные слухи. Часто правда начинала казаться ложью, а ложь — правдой.
Раньше все было проще. Согласно учению желтой религии, земля имела форму треугольника, на котором существовали три государства: Жанаг (или Черный Китай), Китай Жагар (или Белый Китай — Индия) и Жасер (или Желтый Китай — Россия). Желтый Китай граничил с краем, где жили люди с собачьими головами. Самым сильным владыкой земли слыл маньчжурский император, считавшийся воплощением божества Манджушри. В монгольских былинах, которые рассказывались длинными зимними вечерами, говорилось еще о таджиках и Бухарском государстве, об Иране и Туране, об узбеках и Грузии, с которыми Монголия была связана еще в давние времена. В этих сказках и легендах рассказывалось о том, что за границами нашего мира существует другой мир, а там, где сходятся небо и земля, их края без конца ударяются друг о друга и забрызганы кровью птиц, лошадей, людей, не успевших проскочить и раздавленных краями земли и неба.
Лишь лучшим из лучших баторов[91] на самых быстроногих конях удавалось проскочить между небом и землей. Но хвосты их лошадей обязательно оказывались отсеченными.
Когда, казалось, люди уже знали все — и какую форму имеет земля, и какие существуют страны, — вдруг обнаружилось, что на земле есть еще государства: Франция, Германия, Япония, о которых раньше никто не слыхивал! А путешественники, прибывавшие из Китая, рассказывали, что войска этих не известных ранее государств напали на непобедимую армию небесного маньчжурского императора и изрядно потрепали ее.
Ламы молились о даровании победы войскам небесного императора. Вместе с китайскими чиновниками они распространяли слухи о том, что чужеземцы потерпели поражение и умоляют десятитысячелетнего богдыхана о пощаде и даже принесли ему дань. Все новые и новые слухи расползались по стране, как черви. Все труднее становилось простому народу разобраться, где правда, а где ложь.
Потом пошли разговоры о том, что богдо-гэгэн издал новое повеление. Неграмотные, темные кочевники с благоговением передавали его из уст в уста. В нем было много непонятных, загадочных и жестоких слов. Он наводил на людей страх и вызывал разноречивые толки.
Появилось множество странствующих лам, которые переписывали и распространяли повсюду слово гэгэна.
