Восток светлел. Солдаты остановились на пригорке и, стреножив коней, приступили к дележу добычи. Подсчитав трофеи, они убедились, что добра было меньше, чем им показалось на первый взгляд. Немного шелка, десяток расшитых шапочек-торцогов с красными кистями, несколько шелковых платков, дюжина зеркалец с изображением обнаженной китаянки на оборотной стороне, три монгольских ножа в эмалированных ножнах, несколько дюжин металлических пуговиц, дешевые кольца и еще кой-какие мелкие вещицы. Разделить все поровну было нелегко. Всем, например, вдруг захотелось получить по шапке, — очень уж хороши были красные кисти! Десяток Шамбы потребовал распределить шапки только между ними. Но другие сочли это несправедливым: брать вместе, а делить врозь? Так дело не пойдет! Каждому ведь хочется получить красивую шапочку. Кое-кто начал горячиться. А один заорал:
— Ах, вот вы как? Так лучше уж никому ничего не достанется. — и, недолго думая, в бешенстве стал рвать шапки, разбил зеркала, разбросал во все стороны пуговицы и кольца. На него набросились, и вскоре дело дошло до всеобщей свалки.
Шамба решил унять буянов — как-никак он все-таки начальство — и начал лупить драчунов по головам мешком с синей краской. Мешок разорвался, сухая краска посыпалась синей пылью и запорошила всех. Теперь они не узнавали друг друга — все были похожи на лиловых чертей. На снегу повсюду валялись пуговицы, лоскутки шелка, разорванные шапки, осколки зеркал. Наконец Шамба кое-как навел в своем войске порядок. Крики утихли. Солдаты разобрали лошадей и пустились догонять эскадрон. Никто не разговаривал, неудача обозлила всех.
Вскоре впереди на снежной равнине зачернел небольшой айл. Не сговариваясь, солдаты направили коней к жилью. Когда они подъехали к крайней юрте, солнце поднялось уже высоко, пастухи выгоняли овец на пастбище. При виде солдат, выпачканных синей краской, они дивились: откуда явились к ним эти косматые вооруженные люди, напоминавшие отбившихся от стада одичалых козлов?
Один старик с удивлением спросил Шамбу:
— Кто вы такие? Почему у вас вымазаны лица?
Только теперь солдаты как следует разглядели друг друга и начали хохотать.
На голоса из юрт выходили старухи и дети. Окружив солдат, они удивленно смотрели на их разукрашенные лица. Какой-то старик, покачав головой, обратился к Шамбе.
— Что вы за люди? Что вы творите? Китайцев грабите? Ты вот уже человек в летах, как ты мог допустить, чтобы молодые солдаты занимались грабежом?
Шамба вспыхнул:
— Какое твое дело? — и, схватив старика за борт дэла, ударил его по лицу.
Жители айла возмущенно закричали. Они окружили Шамбу. Видя, что дело принимает серьезный оборот, Шамба вскочил в седло и скомандовал:
— По коням!
Вслед солдатам посыпались проклятия. Женщины брызгали в сторону уехавших водой, бросали землю и пепел.
Но Шамба решил проучить строптивых аратов: хоть одну овцу из отары этого айла, а взять надо. Овец в этот день пас чабан-подросток. Он видел, как здоровенный солдат с синим лицом подъехал к овцам и, схватив самого жирного барана, перекинул его через седло и ускакал.
Мальчуган стоял ни жив ни мертв. Потом, спохватившись, с криком, спотыкаясь, побежал к айлу.
До полудня солдаты ехали по безлюдной степи. Наконец им встретился еще один небольшой айл. Здесь они сделали привал, привели себя в порядок, умылись, сварили украденного барана, отдохнули и снова тронулись в путь. Вскоре они нагнали свою часть.
На первом же привале полковник Джамсаранджаб вызвал к себе всех, кто находился в самовольной отлучке в минувшую ночь.
Связной, подойдя к Шамбе, прошептал:
— Ламын-гэгэн прислал гонца с письмом к нашему полковнику. Он сообщил, что прошлой ночью наши солдаты ограбили китайских купцов, находившихся под опекой казначейства монастыря. Ламын-гэгэн потребовал вернуть награбленное имущество и строго наказать виновных.
— Ну, други, — обратился Шамба к своим соучастникам, — настал час испытания вашей верности товариществу. Полковник Джамсаранджаб, как известно, трусоват. Если вы не допустите наказания первого солдата, он испугается и никого не тронет. Но если вы будете покорны, как овцы, когда будут бить ваших товарищей, полковник поджарит ваши мягкие части. Вы по своей глупости уничтожили добычу, и теперь нам нечем заткнуть полковнику его жадную пасть.
Солдаты сговорились не выдавать друг друга, и все скопом направились к юрте полковника.
Затрубила раковина, часть выстроили перед юртой командира полка.
Полковник Джамсаранджаб, брызгая слюной, гнусавым голосом объявил, что все, кто в прошлую ночь принимал участие в ограблении китайских купцов, находящихся под покровительством монастыря, приговорены к наказанию бандзой по сорок пять ударов каждому. После итого писарь зачитал имена солдат, приговоренных к наказанию, и вызвал первых двух. Но тут солдаты сломали строй и с криками бросились к месту экзекуции: "Не дадим избивать товарищей из-за паршивых торгашей!"
Полковник мертвенно побледнел и ушел в юрту. Писарь бросился за ним.
Через несколько минут из юрты вышел командир сотни.
