Милан налил в стакан воды из кувшина и поставил его на стол. На сцену поднялся докладчик Габровский. В зале стало тихо. Снизу донесся гул проходящего по железному мосту поезда. Габровский начал свою первую беседу на тему «История в свете марксистского учения», предназначенную для молодежи. Речь у него была размеренная, мысли текли свободно. Он говорил словно по писанному. В руках он держал два листочка с заметками, поглядывая на них, он снимал пенсне, висевшее на черном шнурке. Иногда он растопыривал пальцы, будто хотел поймать слово, вскидывал вперед руку, весь устремленный в прекрасное будущее. Немногочисленная аудитория слушала его сосредоточенно и жадно. Здесь не аплодировали, не выкрикивали одобрительных возгласов или угроз в адрес капиталистов, как это было в варненском клубе…
Глядя в темноту, Ради мысленно перенесся по ту сторону холма Трапезица, где жила Марина. Сердце его радостно забилось, как при первой встрече с девушкой: он видел ее задумчивое лицо, исполненное гордого достоинства, присущего людям, выросшим в бедности. Ее отец, как и Милан, тоже был сапожником… Ему захотелось поделиться своими впечатлениями с Мариной. Он хорошо запомнил последние слова Габровского: «Народ без истории, что слепой без поводыря…»
После доклада в клубе осталась молодежь, чтобы обсудить темы следующих бесед. Было решено, что на следующем собрании Сотир Бранков расскажет о происхождении и развитии семьи и собственности, Димитр Найденов сделает доклад об учении Дарвина. По некоторым темам ребята выступят сами. Для этого им нужно было ознакомиться с определенной литературой.
— Ради, ты когда станешь членом нашей группы? — спросил его перед уходом Пенков.
Михалца говорил наставническим тоном, но смущался в обществе женщин. Ради заметил, как он покраснел, когда в клуб пришли дочери Габровского в сопровождении школьницы, на которую он частенько поглядывал. Возможно, их связывали дружба или чувства, какие Ради испытывал к Марине после их встречи в Дервене. Пенков читал Плеханова и Чернышевского, цитировал наизусть Маркса и Энгельса, спорил с анархистами о теориях Прудона и Бакунина. Ради же только собирался познакомиться с этими книгами.
Теперь в его комнате часто допоздна горел ночник. Ради читал и перечитывал «Коммунистический манифест», подаренный ему Тотьо Добруджанче.
Утром по дороге в школу Ради зашел в библиотеку, чтобы взять «Происхождение видов» Чарльза Дарвина. Он спрятал книгу между тетрадями (учебников ему не покупали, приходилось учиться по учебникам брата). Согласно школьным правилам, запрещалось брать книги из библиотеки без разрешения классного наставника…
В эти дни произошло важное событие, которое отвлекло внимание Ради от подготовки к очередному докладу в клубе. Италия объявила войну Австро-Венгрии под предлогом, что та нарушила соотношение сил на Балканах и пренебрегла интересами Италии. Богдан считал, что это не отразится на ходе военных действий, поскольку сама Италия не являлась серьезной военной силой. Главное заключалось в том, что она давняя союзница немцев, бросила их, видя, куда клонится чаша весов.
— Ох, дети-дети… — вздыхала Денка. — Не к добру это! Видать, ваш отец не вернется скоро. Прав был инженер Мосутти.
Ради пошел к Милану. В крохотной мастерской сидели двое. Милан отодвинул в сторону рваные ботинки, убрал колодки.
— Садись, Ради, это наши товарищи.
— …Наша партия правильно предсказывала: захватническая политика прусской военщины заставит объединиться против нее остальные великие державы… Не только Италия, но и Америка рано или поздно вмешаются в войну против Германии и Австрии, — говорил товарищ с подстриженными усами.
— Ах, чтоб их… — Милан ударил молотком по верстаку, — мало народ наш мучили, теперь совсем доконают…
— Видно, к тому идет, — отозвался незнакомый Ради железнодорожник. — Не видать добра ни нам, ни другим народам, стремление капиталистов к переделу мира не принесет им ничего хорошего. Совсем скомпрометировали себя и руководители II Интернационала. Скрывают от пролетариата капиталистическую сущность войн, защищают интересы своей буржуазии, притупляют классовые противоречия…
— Габровский сказал: «История покажет, что нынешняя война — война несправедливая…», — повторил Милан то, что услышал в клубе.
— Ленин, руководитель русских большевиков, призывает рабочих и солдат повернуть оружие против собственной буржуазии, — указал на лежавшую у него на коленях газету мужчина с подстриженными усами.
— Значит, революция, Стефан!
— Дело к этому идет, — сказал железнодорожник.
— Нужно нам усилить агитацию среди народа. Привлечь молодые силы. Укрепить нашу тырновскую организацию.
— Познакомься-ка с товарищем. Дай ему одну газету.
— Стефан Денчев, — представился распространитель партийных газет.
