Никто не мог заменить в доме Николу Бабукчиева. Раньше как-то не ощущалось, что все держится на нем. Сейчас же домашние хлопоты легли всей тяжестью на членов семьи. Тяжелее всего приходилось бабушке Зефире. Она похудела. Вставала на заре и все равно не могла управиться. Не успевала вовремя приготовить завтрак. На рынок теперь ходила Денка, но ее каждый раз обманывали. Однажды ей продали масло, смешанное с творогом, тухлые яйца… Такого никогда не случалось, когда ходил за покупками ее муж. Денка с трудом находила то, что нужно. Половина жалованья ускользала непонятно куда. Теперь Денка поняла, почему ее Кольо дрожал над каждой стотинкой. Сыновья помогали чем могли, у них много времени отнимала школа, в последнее время оба начали часто исчезать из дому: Богдан увлекся театром вместе со своим товарищем Косьо Кисимовым, Ради посещал собрания в клубе. Как-то посмотрит отец на его дружбу с тесными социалистами? Тырновцы, особенно те, что побогаче, посмеивались над ними, называли их чудаками, но испытывали страх перед их учением. Любку работать не заставляли. Она часто болела, росла хилой. Достаточно было того, что она вязала кружева да накрывала на стол.
Того тоже чувствовал отсутствие хозяина. Тщетно поджидал он его вечерами в надежде полакомиться печенкой или рубцом. И кошка, любимица Бабукчиева, напрасно поджидала его на заборе банковского сада. Некому было ее приласкать и погладить.
Обеды и ужины проходили теперь в грустном молчании. Место Бабукчиева за столом пустовало. Казалось, что вот-вот хлопнет дверь, и он войдет, вымоет руки и сядет рядом со всеми. Между Любкой, сидевшей от него по левую сторону, и Ради, который сидел справа. Бабушка Зефира тихонько вздыхала, Денка низко склонялась над тарелкой, дети вяло ковыряли вилкой кушанье.
Было раннее утро, еще заря не занялась, когда в ворота кто-то постучал. Того залаял, но не сердито, чуя своего. Стал царапаться в дверь коридора, потом в дверь кухни. Денка первая догадалась, что приехал муж.
— Кольо, ты ли это? — вскричала она, выбежала как была босиком из комнаты и повисла у него на шее.
Подоспела и бабушка Зефира. Сонная, растрепанная, она пересекла двор и дрожащими руками обняла зятя.
— А дети где? — спросил он. Лицо у него обветрилось, ввалившиеся щеки обросли бородой. Они ехали целые сутки. Когда тронутся дальше — неизвестно. Во всяком случае не раньше того, как погрузят в состав военное снаряжение из казарм.
Бабушка Зефира скрестила руки, выразительно посмотрела на дочь, а затем — на небо.
Проснулись дети. Никола Бабукчиев подождал, пока они позавтракают, потом позвал сыновей и пошел с ними по дому. Он сразу же заметил наметанным глазом беспорядок в беседке, сорняки на грядках, траву на цветниках. Его густые брови нахмурились:
— Почему не прибили планку на заборе? Смоковница не обрезана…
— Обрежем, папа.
Бабукчиев заглянул под навес, зашел в чулан и подвал.
— Зачем таскаете дрова из всех поленниц? Берите отсюда, здесь лежат сухие… А те, что мы купили у тузлучан, надо наколоть. Чего ждете?
— Наколем, папа.
— Перенесите мешок с отрубями в чулан. Ему не место в подвале. И Того мне не нравится, похудел. Он тоже пользу приносит, стережет дом. Время от времени просите что-нибудь для него у мясников. Скажете: отец в солдатах, они дадут обрезков. Недоволен я вами, ребята! Так нельзя! Дом нужно держать в порядке. И учитесь! Смотрите, не нахватайте двоек… Дневник с двойкой я не подпишу и матери накажу не подписывать.
Бабукчиев не бранил детей, никогда не бил их, но часто говаривал: «Смотрите, я терплю, терплю, но…» А уж когда произносил: «Богдан!.. Ради!.. Любка!..», они по тону понимали, что от них требуется. Одного взгляда отца было достаточно.
Прощаясь, Бабукчиев поцеловал детей, вынул бумажник из куртки и дал каждому по грошу:
— Будьте умниками!.. Слушайтесь мать. Учитесь.
Этот прощальный наказ они неукоснительно выполняли во все время его отсутствия.
Через две недели от Бабукчиева пришло письмо без почтовой марки. Судя по штемпелю, оно было послано из Кюстендила.
Прием Ради в члены молодежной группы Социал-демократической партии тесных социалистов состоялся после беседы об учении Дарвина. Собранием руководил Ботьо Атанасов. Присутствовало двенадцать-тринадцать человек. Ради представил Михаил Пенков. Он заранее написал свое выступление, отметив происхождение Ради, его интерес к марксистской литературе и активное участие в дискуссиях, упорство, с которым Ради овладевал великим учением о преобразовании мира. Ботьо Атанасов пожал Ради руку. Присутствующие один за другим поздравили своего нового товарища.
