В какой-то книжке я прочитала, что еще сравнительно недавно богословы спорили о том, ходил Иисус Христос в туалет или нет. В общем, решили: если сын человеческий, то все же ходил.
Не знаю, где он это делал на Святой земле. Наверное, проблем не было. Кругом оливковые рощи. Камни, за которые можно зайти. Наконец, холмы какой-нибудь там Галилеи. И никто на тебя не будет пялиться из окон многоквартирного дома. Всем, извините, насрать, где ты срешь. Простите за тавтологию.
А сейчас времена другие.
Заявляю во всеуслышание: главной проблемой СССР были общественные туалеты. Они же, мне кажется, были его символом.
О, мои дорогие читатели, дайте мне свои руки! И я отведу вас ТУДА. Я вам покажу, как ЭТО было.
Но начну с небольшой классификации. Итак, уборные в СССР делились на три большие категории:
– личные;
– лично-общественные;
– общественные.
Физиология была дома, рядом. Секс – в другом мире, вернее, на другой планете.
Личные туалеты в отдельных квартирах, которые советский бог послал далеко не всем гражданам империи, простиравшейся от Калининграда до Владивостока, давали разгуляться робкой и скованной фантазии советских граждан. О, эти маленькие барельефы с писающими стоя мальчиками и сидящими на горшочках девочками с круглыми попками! О, эти мягкие кирпичики из искусственного материала на стенах! О, эти фанерные шкафчики с инструментом, скрывающие неприглядные водопроводные трубы! О, этот единственный в Советской империи освежитель воздуха «Тойлекс» с резким и мерзким запахом!
Извините, что я все про туалеты. Про жизнь духа рассказ впереди.
Да, собственно, какой дух, если не удовлетворены главные физиологические потребности. Вы скажете: на другое надо было смотреть. А я отвечу: много ли вы знаете лагерных воспоминаний о любви? Мало. Чувства в застенках расцветали странным, причудливым цветком на помойке. А много ли существует воспоминаний о чисто физической стороне жизни в лагере? Море. Лев Разгон писал, что страсть в тех условиях выглядела абсурдно, наверное, как рассказ о жизни в недосягаемой галактике.
Я почему-то думаю, что первым признаком возврата в прошлое станут именно грязные туалеты, а также их дефицит. Помяните мои слова – если вы мучительно кружите по местности в поисках уборной, а когда ее находите, выясняется, что туда войти тошно, знайте: настала духовность.
Кроме личных туалетов, еще более уютных благодаря милому домашнему китчу, существовали лично-общественные. Что это такое?
Ну, это места хоть и ОБЩЕГО пользования, но используемые ограниченным кругом людей. То есть круг клиентов унитазов и деревянных построек, я чуть позже расскажу, какой конструкции, был постоянным.
Начнем с туалетов в коммуналках. И сегодня в Питере немало коммуналок. Прошлая их жизнь почему-то для многих стала покрываться каким-то романтическим флером. Поэт Евгений Евтушенко написал даже странные строки: «Плачу по квартире коммунальной, / будто бы по бабке повивальной…» Понятно, что про бабку – это для рифмы. Ну чего ностальгировать-то по коммуналке? Нет, понятно: коммуналка – это лотерея. Аксакалы рассказывают: бывали такие вполне ничего себе коммуналочки. Лубочные такие и теплые. Где все друг друга угощали-кормили-поддерживали. Но мне почему-то кажется, что это нечто из области фантастики. Как в фильмах, когда круглолицая пролетарка Зина утешает беспомощного в быту соседа-интеллигента Моисея Залмановича, у которого ночью люди, высадившиеся из черной машины, увезли жену. Такая Зина с таким Моисеем Залмановичем – редкие птицы, рождающиеся преимущественно в сознании телевизионных сценаристов.
Коммуналка была образованием уродливым и зловещим.
Итак, мой дорогой читатель, продолжим нашу экскурсию по местам общего пользования. Там не было барельефов с писающими ангелочками и ангелицами. Суровость имя этим туалетам. Суровость: удовлетворение физиологических потребностей и отсутствие даже намека на печать индивидуальности. Дверь белая, грязная. И снаружи, и изнутри. На стене – личные сиденья тех, кто брезгует. Деревянный потемневший от времени стульчак. Или черный потертый пластмассовый он же. Бачок наверху – под потолком. От него – труба вниз, покрытая холодными каплями. В сам унитаз смотреть страшно: там коричнево все то ли от ржавой воды, то ли от дерьма. Ой, страшно. Главное: когда идешь в гости к кому-нибудь в коммуналку, то лучше перед этим не есть и не пить. Тогда выше вероятность того, что потом в туалет не захочется. Не придется полустоять, боясь опуститься на вонючий стульчак. Правда. До сих пор меня мучает вопрос: почему там унитазы часто стояли на низеньких бетонных пьедесталах? Чтобы хоть чуть-чуть почувствовать себя не униженным и возвышенным?
