А коммунальные кухни… Евгений Александрович, не знаю, как там все любили друг друга в вашей коммуналке. А я помню эти страшные плиты – две конфорки на семью. Я помню эти страшные раковины с дырочками посередине для стока воды. Вода оттуда текла наверняка прямиком в преисподнюю – я точно знаю. Эти плиты и эти ободранные квадратики линолеума коричнево-непонятного оттенка не отмывались никогда! А бывало и похуже – дощатый пол. И хорошо, если доски свежевыкрашенные.
А запах… Что это? Моча? Картошка, жаренная на масле от консервированных шпрот (адская отрава – сама однажды нюхала)? Запах трупов невинно убиенных старушек? Нет ответа. Но однажды побывавший на коммунальной кухне не забудет этого жуткого и сложносоставленного амбре никогда. Какой там тонкий цитрусовый аромат с нотками хвои и пачулей… Это жило в другой галактике.
Впрочем, выбор советской парфюмерии был суров, как коммунальный быт. Духи «Красный мак» – жуть! Думаю, дело было в том, что маки практически не пахнут: аромат этого спиртового раствора выработали на советских парфюмерных фабриках. «Ландыш серебристый» грубо пах ландышем серебристым – искусство не терпит прямолинейности! И, наконец, «Красная Москва» – урожденный «Букет императрицы», изобретенный еще дореволюционными парфюмерами. Эти духи в картонной красно-золотой коробке стояли у нас на пианино. Я до сих обожаю этот аромат – не как запах духов, а как память о бабушке. Она берегла «Красную Москву», душилась только по праздникам. А где праздники, там гости, пахнущие теми же духами. Там салат оливье, для которого достают давно припасенную баночку единственного советского майонеза «Провансаль». (Баночки из-под него не выкидывали – в них потом сдавали мочу и кал на анализ.) Там жаренные во фритюре пирожки с картошкой. Там свекла с орехами и изюмом с тем же майонезом. Там сельдь под шубой. Там сыр и яйца все с тем же майонезом. Там бабушкина наливка – совсем не пьяная и сладкая, как сок. Там соленые грибы с луком под растительным маслом. Там праздник. Там его чудесные запахи. Там разговаривают, едят, пахнут «Красной Москвой» и главным мужским одеколоном «Шипр» (тоже адский запах, скажу я вам) люди, которых давно нет на свете. Те, кому не довелось пользоваться изысканной иностранной парфюмерией. В общем, и черт с ней. Не в этом был главный ужас совка. И даже не в том, что какие-нибудь нынче пахнущие старообразно духи «Клима» на черном рынке стоили аж сорок рублей. Ужас запахов туалетов в коммуналках и кухонь там же перекрывал многажды запах уже абсолютно общественных туалетов, ничейных, как бродячие собаки. Одним из ужасов моего детства был тот факт, что может так захотеться, что до дома не дотерпишь. И тогда придется пойти ТУДА. И еще пойди найди.
Я ничего не забыла. Я помню все.
Я помню все их виды. Начнем с сельских. Сбитая из досок кабинка. Почему-то всегда выкрашенная в темно-зеленый цвет. Советский тренд. В этот же КОЛОР красили стены на кухнях, в лично-общественных и общественных туалетах и больницах, стены в коридорах поликлиник и больниц и еще бог знает что из списка народного добра общего пользования. Почему именно этот цвет, на фоне которого электрическая лампочка без плафона на темно-сером шнуре выглядит особенно зловеще? Может, потому что он ассоциируется с безбрежными хвоями России? Эдакий уголок природы дома. Но какая там природа, если мне всегда казалось: это дерьмо не отмыть и перекрасить никогда. Правда, время показало обратное: где хотели, там и вымыли, и покрасили. Но кто знал тогда, спрашивается, кто знал?..
И вот мы входим, наконец, в зеленую будку. Вернее, нет, еще не входим. Содрогаясь от отвращения, мы тянем за ручку двери. Ручка чаще всего не металлическая, а эдакая деревянная, прибитая гвоздиком. Что там внутри? Холодный ужас пробивает до костей. Страшное обосранное и описанное сиденье со свисающим сзади сталактитами из дерьма? Господи, и как же встать над ним, чтобы ни до чего не дотронуться? И как вовремя отскочить, чтобы не отбрызнуло? Ну, вы сами понимаете, в общем. А запах, этот запах…
Еще страшнее были общественно-общественные туалеты. Нет, я не оговорилась: это такие, где дырки в ряд. И почему-то без дверей, за которыми можно скрыться во время интимного действа. Ну ладно. В средних школах были туалеты без перегородок. Просто три унитаза в ряд. В самом деле, чё этим соплякам скрывать? Как нас учили в школе, нам нечего скрывать от комсомола. Воистину. Аминь.
Еще одна модификация, которая почему-то чаще встречалась на юге нашей бескрайней родины: дырка между двумя кирпичами. Тут простому смертному нужно было показать незаурядную способность держать равновесие. Правда, дверная ручка в таких заведениях была чаще всего металлической, в форме буквы «П». Она-то и становилась оплотом равновесия в этом шатком зловонном мире.
