Мужчина, кажется, смутился еще сильнее. Полумрак мешал мне разглядеть его лицо как следует, но, кажется, стоявший напротив меня был едва ли не мой ровесник. В смысле, мне — настоящей, а не принцессе. Хорошо сложен, даже побрит (это он сам додумался или подражает кому-то? Большая часть виденных мною мужчин, из числа стражи, имела бороду разной степени длины, и далеко не всем она шла), одет вроде бы тоже опрятно. Мысленно я нервно хихикнула, размышляя, что вот тут-то я, по «канону жанра», должна падать в крепкие объятья и порочить честь принцессы... А я вот даже не знаю, есть ли что порочить, кстати.
— Да, Ваше Высочество. Я из простых людей, мне родовое имя не положено. — Я кивнула, принимая эту информацию.
— Ну, а делаешь-то ты что тут, Альвин?
Мой вопрос загнал мужчину в тупик, он чуть недоуменно огляделся, словно бы вспоминая, где находится, а я фыркнула, чуть насмешливо.
— Да не прямо здесь, а вообще, в замке. — Облегчение во взгляде мужчины заставило меня чуть улыбнуться. Как мало надо человеку для счастья — всего лишь понять, что именно у него спрашивает дурная баба, по случайности вломившаяся в твою комнату и оказавшаяся принцессой.
— Я служу помощником капитана стражи, барона Эддрика, — кажется, я услышала небольшую нотку гордости в голосе. Впрочем, возможно и правда было чем гордиться. Молодой, не родовитый, а уже — помощник капитана стражи в замке.
Кивнув, я огляделась. Надо было как-то выбираться отсюда, но как сделать это незаметно? Взгляд пробежался по стенам, но зацепиться было не за что. Маленькие слюдяные окна на втором уровне замка — скорее способ уйти из этой жизни вообще, нежели конкретно из этой комнаты. Альвин мужественно стоял на своем месте, кажется, даже не шевелясь, чем меня одновременно и радовал и раздражал.
— Альвин, зажги свет, пожалуйста. — Да, я буду вежливой принцессой. Что бы там не воротила настоящая Эвелин — мне ее поведение повторять от жеста до жеста не требуется. В любимицу народа я позавчера уже поиграла, вроде бы, вышло не плохо, продолжим идти этим путем.
Мысли о моем становлении защитницей веры заставили меня посмотреть на правую ладонь: может быть, божество сотворит какое-нибудь маленькое чудо, и я отсюда исчезну? Белый знак мягко сиял на коже, в голове, кроме собственных мыслей, ничего и никого не было. Ясно, хочешь чудо — чуди сама.
Пока я тщетно надеялась на «черта в табакерке», в комнате значительно посветлело. Оглядевшись, я увидела, что молодой человек зажег свечи в напольном канделябре, а так как комнатка оказалась действительно небольшой, их света было достаточно, чтобы, наконец, осмотреться нормально.
Я сделала шаг вперед, и мужчина тут же шарахнулся в сторону, не забывая при этом про идеальную осанку и приличествующий ситуации взгляд в пол. Я, прикрыв рот рукой, хихикнула — это было очень мило, правда. Этакий образец мужественности и непорочной рыцарской чести. Чуть покрасневшие кончики ушей сообщили мне, что смешок мой не остался незамеченным, но взгляда на меня так и не подняли. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Конечно, я могла понять Альвина. Ситуация, в которой он оказался, была весьма щекотливая. Тут чуть что не так, и разбираться в любом случае будут с ним в первую очередь, а ему этого явно не хотелось. Вот так, парень, не было тебе печали...
— Отсюда можно как-то незаметно выйти? — я, в пяток шагов дойдя до стены, снова покосилась на окна, потом — на массивный сундук, стоящий в углу, и, не найдя ничего интересного, обернулась на попавшего в переплет по моей вине страдальца.
Интересно, если можно, то кому, ради сохранения приличий, надо сбегать из комнаты — мне или ему? Наверное, ему, чтобы казалось, что я вбежала в пустую комнату.
Альвин отрицательно помотал головой.
— Нет, Ваше Высочество. — Я вздохнула, чувствуя себя героиней дешевой мелодрамы. Окинув еще раз взглядом комнату, ее скудное убранство с одним сундуком, узкой кроватью у стены, парой окошек, креслом, столом и стулом, я опустилась в кресло и, подперев голову рукой, от нечего делать принялась рассматривать запертого со мной в одной «клетке» мужчину.
Высокий, светловолосый, нос немного картошкой и, кажется, сломан, но пойдет, все же не модель, а доблестный стражник. Плечи широкие в наличии, руки за спиной прячет, но, по тому, что видно, можно догадаться, что тоже мышцами не обделены. Причем — настоящими, а не теми, что гордо выпячивали некоторые мужские модели в «Вермине». Цвет глаз с такого расстояния и при таком освещении я увидеть не могла, но черты лица были вполне приятными, я бы даже сказала — мужественными, хотя нос все-таки добавлял немного простоты. Мое пристальное внимание не осталось без реакции — Альвин держался достойно, сохраняя практически беспристрастное лицо, но пунцовые кончики ушей, казалось, могли поджечь соломенно-светлые волосы, выдавая своего обладателя с головой.
Отведя взгляд, я вздохнула.
— Ну и как выкручиваться будем, Альвин?
