На негнущихся ногах я вышла из кабинета короля, чуть постояла, невидящим взглядом смотря на портреты, висящие на стене, а потом, собравшись с силами, направилась в сторону башни чародея.
Фарраля я встретила по дороге к ней и, коротко описав, что меня интересует, была вознаграждена любопытным и преисполненным уважения взглядом чародея.
— Хорошего правителя должна волновать судьба его слуг, тем более, такая трагичная. Бедняжке повезло — она умерла, даже не приходя в себя. Кто-то сильно ударил ее в основание черепа, почти проломив его, и только потом взрезал ей живот, от одного нижнего ребра до другого. Осмелюсь предположить, что удар по голове был нанесен круглым, небольшим и симметричным... Пресветлая дева, Эвелин, вам нехорошо? — Фарраль заметил, что я в прямом смысле слова сползаю по стеночке, и, наконец, прервал свой живописный рассказ, подхватывая меня под локоть. Сложный жест пальцами перед моим лицом сопровождался фразой на знакомо звучащем мне языке, смысл которой я, однако, не смогла понять, и мое сознание прояснилось, а легкие словно бы наполнились свежим воздухом.
— Простите меня, Ваше Высочество, я увлекся, — чародей сокрушенно посмотрел на меня, и я нашла в себе силы на слабую улыбку. Чары чарами, а нарисовавшуюся в голове картинку никто не отменял.
— Получается, ее сначала оглушили, чтобы она не кричала, а потом — убили? — уточнила я на всякий случай.
— Верно. Место, где нашли тело девушки, сейчас осматривают Харакаш и барон Эддрик.
«Значит, я потом смогу просто узнать обо всем у мастера меча и Рудольфа? Это хорошо. Тем более, Харакаш вряд ли успокоится, не найдя хотя бы следов убийцы».
Сказав чародею, что у меня больше нет вопросов, я поблагодарила его за чудесный отвар, которым меня потчевала Мира утром, и медленно пошла обратно, в сторону кабинета.
Фалько не казался мне настолько гнусным, чтобы так жестоко убить девушку, которая, тем более, была согласна провести с ним ночь. Конечно, я его совсем не знала, но мне очень хотелось верить, что бывший избранник принцессы был не конченным мудаком, а лишь слегка потерявшим стыд засранцем из недружественной семьи. В конце концов, я даже не могла с уверенностью утверждать, что между Эвелин и Фалько не было каких-то чувств, скорее, молодой граф просто был тем еще собственником и нарциссом, потому и позволил себе на балконе лишнего. Кроме того, я не отметала влияния его отца — мне казалось, что идея с побегом повенчанной принцессы была весьма выгодна Эверарду Оташскому, только вот зачем ему для этого рисковать старшим наследником? «Разве только по той причине, что у Элиаса не хватило бы актерского таланта сыграть большую любовь. Или его не смогли заставить участвовать в этой авантюре? Или Фалько был действительно влюблен в принцессу и пошел наперекор воле отца, планируя побег? Да уж, вряд ли кто-то из этой троицы захочет отвечать на мои вопросы по доброй воле».
Вот уж, воистину — утро начинается не с кофе...
Дойдя до кабинета отца, я застала его там в одиночестве, с мрачным видом просматривающего мои записи.
— Ты все проверила? — он отложил очередной исписанный листок и помял переносицу двумя пальцами.
— Да. На несколько раз. Кто-то действительно обкрадывает казну и, должна признать, делает это весьма умело... — «Но не достаточно, чтобы скрыть это от взгляда натасканного на поиск ляпов в бухгалтерии экономиста из двадцать первого века!» — закончила я мысленно, испытывая легкую гордость за себя.
В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь шелестом листов, которые Рудольф вновь взял в руки.
— Кто ведет королевскую казну? — Я примостилась на уголок стола, заглядывая сверху вниз в расчеты, чтобы понять, на каком месте задерживается взгляд короля.
— Казначейский совет, в нем двадцать три человека, — с тяжелым вздохом пояснил отец, а я мысленно порадовалась, что не все двести.
— Я так понимаю, что они не равноправны? Есть же кто-то, кто проверяет это все? — постучав по гроссбухам пальцем, я слезла со стола и прошлась по кабинету.
— Да, трое старших счетоводов. — Рудольф отложил мои записи, собрал их в аккуратную стопку, после — убрал в верхний ящик стола и закрыл его на ключ.
— Трое, значит... ладно, давай разберемся с этим, когда я вернусь? Это дело не на один и не на два дня, а я так понимаю, вы с Марьям обсуждали именно все условия моего отбытия? — Сев в кресло, я попыталась выкинуть мысли о мертвой девушке из головы. Сейчас этим занимаются те, кто явно поболее моего понимает в убийствах, мне остается только ждать, а потом — пристать к Харакашу с расспросами.
Рудольф кивнул, потер лицо руками и откинулся на спинку стула, доставая из другого ящика стола кисет и трубку.
