Посеревший лицом «вдовец» снял с пояса своей не-жены кольцо с ключами и, положив его на стол поверх написанной им дарственной, отошел к дочери, что усадил перед письмом на лавку.
Забрав со стола связку и документ, я кивнула Альвину, и мы ушли, выводя подстриженную пленницу наружу.
При виде нашей процессии все, кто так или иначе остался на улице, занимаясь «делами» (наверное, никогда еще так тщательно и в едином порыве никто не чистил дорогу от снега, как происходило сейчас), уставились на нас и Зару, с которой сейчас можно было писать икону матери-мученицы.
Сложив написанный не-мужем документ вчетверо, я задумалась на мгновение, куда мне его деть. Никакой сумки я с собой не брала, справедливо рассудив, что все покупки за меня сможет носить Альвин. Собственно, а почему бы не отдать дарственную на хранение ему?
Переданный документ и ключи мой телохранитель взял без вопросов и спрятал в свою седельную сумку.
Вскочив в седло, я приняла из рук «вот этого господина» Марию, усадила ее перед собой в седле и глянула на стоящих рядом переодетых гарнизонных стражей.
— Благодарю за службу. Дальше моя помощь потребуется?
Капитан отряда отрицательно качнул головой.
— Нет, Ваше Высочество. Ее признания достаточно. Рады служить!
Я, испытывая прилив внезапного раздражения и злости, резко кивнула, натянула на руки перчатки, накинула на голову капюшон и пришпорила коня, благо, что с той стороны, откуда мы сюда приехали, улицы пустовали.
Альвин не мешкая отправил лошадь следом.
До замка мы добрались в тягостном молчании. Мария, притихнув, крепко держалась за седельную луку, вжавшись в меня спиной. Я же думала о том, что все-таки надо приказать послать отряд на поиски бедного мальчишки, нутром чувствуя, что это ничего не даст, а если и даст, то результат меня не обрадует.
Ворота начали открывать при моем приближении, и я еще чуть подогнала коня ударами пяток, чувствуя, как холодный воздух вымораживает мои злость и горечь, пусть и не целиком.
Сделав полтора круга по двору, переводя коня с галопа на рысь, а затем и на шаг^1, я, наконец, остановила животное и, подождав, пока Марие поможет спуститься подошедший к нам конюх, спрыгнула с седла сама, погладив лошадь по шее на прощанье.
На душе было гадко и тоскливо, но где-то внутри тлел уголёк надежды. Я думала о том, что, возможно, смогу в этом мире не только устроить свою тушку в тепле и уюте, реализовав все потаенные мечты, но и сделать что-то полезное. Что-то, чем можно искренне гордиться. И, на мой взгляд, создание нормальных, цивилизованных детских приютов — цель более чем достойная.
Подошедший Альвин протянул мне сложенную вчетверо дарственную и связку ключей, но я забрала у него еще и мешок с подарком для Миры.
— Я могу донести… — начал было он, но я его прервала.
— Можешь, но не понесешь. Доложи барону Эддрику о случившемся, и, если это возможно, все же съездите, поищите мальчишку… или то, что от него могло остаться. Если он погиб, то стоит похоронить его так же, как и сестру.
Альвин коротко поклонился и быстрым шагом скрылся в замке, а я, оглядев двор, взяла Марию за руку, и мы медленно пошли в сторону крыльца.
Девочка прижимала к себе одной рукой мишку и полупустой туесок со сладостями, а я размышляла о том, что этот мир во многом более жесток, чем мой, и что мне нужно быть ему подстать.
«Как выжить тут и не стать чудовищем в собственных глазах?»
В книжках главная героиня должна была обратиться к своему божеству или увидеть прекрасный сон и получить недостающие ей смелость и твердость характера — этакий карт-бланш на всё, что она ранее считала невозможным для себя. И обязательно при этом остаться доброй, милосердной, нежной и далее по списку. Мне же вряд ли удастся провернуть такой фокус — божество не спешит даровать мне утешение и сверхспособности, а во снах таится иногда угроза куда более страшная, чем наяву.
«И почему меня вдруг стал беспокоить собственный моральный облик именно сейчас? Надо быть реалисткой и эгоисткой — никто в этом мире не позаботится о тебе лучше, чем ты сама.»
Закончив на этом мыслительное самокопание, я и не заметила, как мы с Марией уже поднялись по крыльцу замка. Без каких-либо задержек добравшись до моих покоев, сняв по дороге теплые плащи, мы ввалились в комнату и с удивлением обнаружили, что она пуста.
Признаться, я очень привыкла, что к тому моменту, когда я возвращаюсь в комнату, меня уже ожидает верная служанка, которая, не иначе, имеет свою собственную шпионскую сеть в замке, доносящую обо всех моих передвижениях. Потому, не обнаружив ее в комнате, я обескураженно покрутила головой, положила ключи и документ на стол, а упакованный в мешок подарок на пол рядом с ним и, переглянувшись с Марией, пожала плечами. Ну, ладно. Возможно, у нее сейчас какие-то свои дела. У нее же могут быть свои дела?
