— Не говори так, Элоиза, — воскликнул незнакомец с ласковым укором. — Не говори, что никого не можешь назвать другом — зови так меня. Ах! Будь у меня десять тысяч жизней, каждую я посвятил бы служению той, кого люблю больше себя! Пусть я стану хранилищем всех твоих печалей и тайн. Я действительно люблю тебя, Элоиза, почему ты сомневаешься во мне?
— Я не сомневаюсь в вас, незнакомец, — ответила доверчивая девушка. — С чего бы мне сомневаться? Если бы вы думали иное, вы бы и не сказали так. Благодарю вас, что вы полюбили ту, у которой нет совсем никого, и если вы мне позволите быть вашим другом, я тоже полюблю вас. Я прежде никого никогда не любила, кроме моей бедной матушки и Марианны. Если вы мне друг, то поедемте жить вместе со мной и Марианной в Сент-Ирвин.
— Сент-Ирвин! — воскликнул незнакомец, порывисто перебив ее. Затем, словно опасаясь выдать свои чувства, он замолк, но не выпустил руки Элоизы, которая дрожала в его ладони от эмоций, в которых ее разум не сомневался.
— Да, милая Элоиза, я действительно люблю тебя. — Наконец он с чувством сказал: — Я благодарю тебя за доверие, но жить с тобой в Сент-Ирвине я не смогу. На сегодня расстанемся, моей бедной Элоизе нужен сон.
И он уже было покинул аббатство, когда Элоиза окликнула его, чтобы узнать его имя.
— Фредерик де Немпер.
— А! Тогда я запомню имя Фредерика де Немпера как имя друга, даже если никогда больше не увижу его.
— Я не вероломен, Элоиза, скоро мы снова встретимся. Прощай, возлюбленная моя Элоиза.
С этими словами он быстро покинул руины.
Хотя он уже ушел, слова его нежного прощания все еще звучали в ушах Элоизы. Однако с каждой секундой без него она все меньше верила в его дружбу, и еще неосознанные подозрения зашевелились в ее груди. Она не могла понять, почему решила, будто бы любит того, кто внушает ей страх и даже тайный ужас своей убежденностью в том, что без сопротивления овладеет ее душой. Но тем не менее ее пугала одна мысль — принадлежать ему, она горячо, хотя и с трудом, лелеяла в душе желание снова увидеть его.
Элоиза вернулась в Женеву. Она снова решила лечь спать, но даже во сне ей являлся образ Немпера. Ах, бедная обманутая Элоиза, неужели ты думаешь, что этот мужчина ищет твоей любви бескорыстно? Неужели ты думаешь, что тот, кто считает себя выше тебя, но на деле стоит ниже на лестнице бытия, будет желать твоего общества из любви? И все же этот непревзойденный в глупости своей человек считает страдальцем себя, высшего, как он себя хвастливо называет. Он будет стенать вместе с призраками ночи в бесконечном ничтожестве, в то время как ты обретешь у престола Господа, Коего ты любила, награду за то невинное совершенство, которое тот, кто похваляется своим превосходством, хочет растоптать — и поплатится за это. Подумайте над этим, вы, вольнодумцы, и трепещите среди круговерти разврата, делающего ваши души неспособными испытывать хоть какое-то счастье здесь и потом! Трепещите, говорю я вам, ибо придет день воздаяния. Но бедняжке Элоизе незачем дрожать — жертвам вашего отвратительного коварства незачем бояться Судного дня. Тогда будут отомщены те, чье сердце разбито, и отмстит за них Тот, к Кому вопиют их обиды.
В нескольких милях от Женевы у Немпера был сельский дом, туда он и уговорил уехать вместе с ним Элоизу.
— Если, — сказал он, — я не могу поехать в Сент- Ирвин, то мой друг может жить со мной.
— Хорошо, — ответила Элоиза, ибо чего бы она ни чувствовала в его отсутствие, при нем она обморочно таяла, и чувство, близкое к любви, порой охватывало ее. Но нелегко было сбить Элоизу с пути добродетели. Да, она мало знала о жизни, и не настолько искушенным был ее разум, чтобы оправдать торжество демона над ее добродетелью, но все же именно скромная, простая невинность не давала Элоизе понять заумных словоизлияний ее лживого друга, и, не понимая его слов, она не поддавалась его убеждениям. Кроме того, принципы и мораль Элоизы были таковы, что их трудно было поколебать посулами, которые соблазн мог предложить ее простодушной невинности.
— Почему, — говорил Немпер, — нам внушают, что союз двух любящих сердец греховен, если только его не узаконят какие-то ритуалы и церемонии, которые уж точно не смогут изменить чувств, которые этим двоим суждено поддерживать друг в друге?
— Потому, — спокойно отвечала Элоиза, — что Господь так хочет. Кроме того, — непонятно почему покраснев, продолжила она, — это...
— Неужели возвышенная душа Элоизы подвержена сантиментам и предрассудкам столь ветхим и вульгарным? — возмущенно перебил ее Немпер. — Скажи, Элоиза, тебе не кажется оскорбительным, что две души, связанные нерушимыми клятвами любви и близостью духа, должны обещать перед лицом Существа, которого они не знают, хранить верность, которая и так очевидна?
— Но я знаю это Существо! — горячо вскричала Элоиза. — И когда я перестану Его знать, пусть я умру! Я молюсь Ему каждое утро и, когда вечером преклоняю колени, благодарю Его за милость, которой Он одарил несчастную одинокую девушку вроде меня! Он защитник всеми покинутых, и я люблю и обожаю Его!
