Впрочем, это ведь тоже была своеобразная игра. Седовласый наездник пришел сюда, чтобы поглазеть на крылатого вельда, а заодно проверить, правда ли он теперь стоит у власти. Для этого он смиренно выстоял очередь и теперь почти что притворялся, что не знает, что ему делать, хотя все инструкции уже получил от поверенных Тьярда. Вот только почему-то ему кажется, будто веское слово Сына Неба хоть как-то подтвердит то, что он сделал. А может, наездник просто хочет, чтобы Тьярд похвалил его или отметил. Впрочем, таким образом, он демонстрировал и лояльность власти Тьярда, а тот в свою очередь, делал вид, что для него это имеет хоть какое-то значение. Как, должно быть, отец ненавидел всю эту игру, подумал Тьярд, пристально разглядывая лицо наездника. Зачем вообще нужны все эти игры? Только для того, чтобы погладить свою ревнивую гордость? Жизнь гораздо проще, чем все это, а люди только и делают, что усложняют ее бессмысленной суетой, стремясь хоть как-то заполнить свою внутреннюю пустоту. И ведь я тоже когда-то был таким же…
— Сын Неба? — негромко спросил мужчина, низко опуская голову, и Тьярд понял, что уже давно молча и пристально смотрит на него, ни слова не говоря.
Несмотря на седину, годившийся ему в отцы наездник сжался перед ним, вжав голову в плечи и опустив глаза в ковер. Тьярд мысленно выругал себя за беспечность и то, что слишком отвлекся от беседы, целиком уйдя в свои мысли, а потом кивнул:
— Сотник Рудол и сотник Драго сейчас как раз занимаются раздачей одежды, еды и оружия в восточной части лагеря. Отправляйся туда и скажи, что ты от меня. Тебя пропустят без очереди и выдадут все необходимое.
— Благодарю тебя, Сын Неба! — человек склонился еще ниже, и в голосе его звучало облегчение.
Тьярд рассеяно взглянул в сторону, туда, где за столом, заваленным кипами бумаг, сидел Кирх. Сын Хранителя выглядел изможденным до предела, но продолжал держаться и помогать Тьярду. Сейчас он выразительно указал глазами на поднявшееся по небу солнце, и Тьярд устало кивнул в ответ. Действительно, настало время полудня, пора было готовиться к Совету Старейшин.
Правильно истолковав его кивок, Кирх поднялся и зашагал навстречу уже входившему под своды шатра просителю, подняв руки и отрицательно качая головой. Тьярд отвернулся, чувствуя усталость, пустоту и равнодушие. Сейчас он примет последний бой, сейчас состоится Совет Старейшин, на котором все и решится. И тогда будет уже неважно, сколько простых наездников поддержит его, а сколько — выступит против.
Клапаны шатра закрылись перед носом у заволновавшихся просителей, и Кирх тяжело вздохнул, навалившись на подпирающий потолок шест.
— Ты совсем измаялся, — хрипло сказал ему Тьярд. — Посиди со мной, попей чаю, отдохни немного. Ты нужен мне свежим и бодрым на Совете.
— Как прикажешь, Сын Неба, — с тенью улыбки на губах проговорил Кирх, медленно подходя к нему и присаживаясь рядом на ковер.
Сил разогревать чайник у Тьярда уже не было. Потому он просто подвинул к себе две простые белые чашки из тех, что так любил его отец, и налил в них крепкого зеленого чая. Напиток был ледяным: но это было даже и кстати. Пожалуй, только холод не давал Тьярду прямо сейчас же уснуть на месте от усталости.
Кирх приподнял чашку и отхлебнул, прикрыв глаза.
— Ну как ты? — слегка улыбнулся ему Тьярд. — Каково это — встретить собственного близнеца?
— Крайне странно, знаешь ли, — покачал головой Кирх. — Вот уж этого-то я точно не ожидал.
— Он показался мне человеком надежным и вдумчивым. Впрочем, как и все остальные члены твоей семьи, — добавил Тьярд.
Сын Хранителя кивнул ему, наградив теплым взглядом из-под густых ресниц.
— Спасибо тебе за то, что ты со мной, Кирх, — тихо сказал ему Тьярд, накрывая его ладонь своей. — Я бы никогда не смог сделать всего этого без тебя. Твоя помощь неоценима.
— Прекрати, Тьярд, — поморщился тот. — Тебе не за что меня благодарить.
Тьярд только устало улыбнулся, поднес его ладонь к губам и поцеловал. Сын Хранителя вздрогнул и отвел глаза, вернувшись к своему чаю. Но щеки у него слегка порозовели от румянца, да и вид был довольным.
Подняв чашку к губам, Тьярд и сам отпил чая. Напиток был прекрасным: крепким, терпким и сильным одновременно. Сейчас у него было всего несколько минут, чтобы насладиться тишиной. А потом снова нужно будет сражаться, только на этот раз — с Советом Старейшин. И как только отец умудрялся справляться с этим и не выходить из себя? За это утро Тьярд успел уже двадцать раз дойти до белого каления и столько же раз остыть, едва удержавшись оттого, чтобы не приказать казнить очередного глупца, делающего очередную глупость. И это только за одно утро, а отец терпел все это долгие годы, последние тринадцать лет из которых прошли под знаком дикости, которую необходимо было сдерживать. Все это в который раз вызвало в Тьярде чувство глубокого уважения к отцу. Иртан, молю тебя, сделай так, чтобы он очнулся! Чтобы с ним все было в порядке! Прошу!