Тьярд уже давно заметил, что между этими двумя что-то изменилось. Теперь они все больше времени проводили вдвоем, стараясь держаться как можно ближе друг к другу. Лейв стелил свое одеяло только рядом с Бьерном, заботился об его упряжи, кормил его едва ли не с ложки, по двадцать раз на дню справлялся о его самочувствии и о том, помогает ли ему микстура Кирха. Бьерн смотрел на него дикими глазами, похоже, не до конца понимая, что происходит. А Дитр только ухмылялся, разглядывая этих двоих, и постоянно ворчал под нос что-то про «глупых щенков». И здесь Тьярд был с ним абсолютно согласен. Похоже, до Лейва наконец дошло, спустя все эти долгие годы, какие именно чувства испытывает к нему Бьерн. Ну, лучше уж поздно, чем никогда, рассудил Тьярд. И пусть для этого потребовалась угроза жизни Бьерну, а также все испытания и переживания, что обрушились им на головы на развалинах Кренена, все равно. Каждый из них вынес из этого похода что-то хорошее, какое-то внутреннее ощущение правильности. Все они изменились, перестав быть теми детьми, какими несколько месяцев назад покидали Эрнальд. И за это тоже следовало благодарить анай.
Я не подведу тебя, Лэйк. Я поклялся, и не подведу тебя. Тьярд сжал рукоять долора на поясе, шагая следом за двумя стражниками. Они уже покинули очищенный от снега квадрат посадочного плато и ступали между ровными рядами палаток вельдов, стоящих отдельным от кортов лагерем. Внутри Тьярда нарастало нетерпение и волнение, дрожащее в груди и растекающееся по венам. Как тогда, за Гранью, когда он так сильно волновался за Бьерна и не знал, что его ждет впереди. Но тогда ведь ему удалось как-то передать свое спокойствие окружающим, может, стоило попробовать сделать это и сейчас?
Сосредоточившись на даре Иртана, он пустил в себя его золотое тепло. Дрожание от этого меньше не стало, но появилось какое-то странное ощущение покоя и тишины. Возможно, этого будет достаточно для того, чтобы убедить отца. Этого должно было быть достаточно.
В такой поздний час между палаток проходили по своим делам лишь очень немногие вельды. Все они бросали рассеянный взгляд на Тьярда и его спутников, а потом замирали на месте с открытыми ртами. Тьярд не смотрел на них и ни на кого не обращал внимания. Он готовился к самой тяжелой и трудной битве за свою жизнь — разговору с собственным отцом.
Стража у шатра царя Небо едва не выронила оружие при виде него. А ведущий их стражник дрожащим голосом сообщил:
— Сын Неба Тьярд к царю Небо Ингвару.
Один из стражников у входа в шатер затрясся всем телом, едва не выронив копье, другой дрожащими руками отвел в сторону входной клапан шатра, и треугольник рыжих отсветов жаровни упал на снег прямо к ногам Тьярда.
— Пошли, — тихо сказал он друзьям, и первым шагнул в шатер отца.
В походном шатре царя Небо было тепло, сильно пахло благовониями и кизяком. Свет шел от двух круглых подносов, уставленных свечами, и жаровни в восточном углу помещения, у алтаря Орунга, на которой медленно тлели ароматические палочки. Помещение шатра перекрывали шелковые ширмы, с которыми отец не расставался никогда. С них на вошедших щерились громадные южные пятнистые коты, опасные и жестокие, совсем как сам царь Небо.
Он стоял в дальнем конце помещения, босиком на мягких коврах, которыми застелили мерзлую землю. Сейчас на нем были лишь черные облегающие штаны, алый кушак с длинными концами и сапоги, и свет свечей отражался на смуглой загорелой коже царя. Тьярду сразу же бросились в глаза татуировки наездника: широкие закручивающиеся черные полосы и точки, покрывающие мощные плиты груди царя и его рельефный торс. Волосы Ингвара были забраны на макушке в высокий пучок, оставшийся хвост спускался на плечи, пятная их росчерками цвета воронова крыла. Царь повернулся и взглянул на Тьярда, и все затихло.
Тьярд смотрел на него, изучая это каменное лицо, что никогда не меняло своего выражения, закрытый глаз — символ дикости и великого, нечеловеческого горя, которое все эти годы Ингвар нес на своих плечах. Только теперь, по возвращении из Кренена, Тьярд наконец понял, чего хотел от него все эти годы царь. И дело было даже не в свадьбе с Мервегом Раймоном, с которой все началось, не в чудовищном давлении воли царя, требующей от Тьярда невыполнимого. Дело было в долге, который нес на своих плечах царь Небо, именно этому Ингвар и хотел обучить своего сына, именно это пытался ему показать. Только в силу своего характера так и не смог правильно донести.
